Договор траста и смежные правовые конструкции в международном частном и гражданском праве Республики Молдова

Игнатьев В.

Институт траста был введен в отечественное гражданское законодательство Республики Молдова «в целях совершенствования правовой базы экономических преобразований в республике» Указом Президента Республики Молдова «О доверительной собственности (трасте) от 16 февраля 1994 г. № 48¹. В частности, было установлено (ст.2), что доверительной собственностью (трастом) являются правоотношения, возникающие в результате заключения договора об учреждении траста между учредителем траста и доверительным собственником в пользу бенефициария траста. Причем, бенефициарием траста может быть учредитель траста или другое лицо (лица), определенное им в договоре. Как показала практика при реализации этого документа возникло множество практических и теоретических проблем, как в отношениях между различными субъектами правового регулирования², так и нестыковки отдельных понятий, принципов, правовых конструкций: институтов, норм и договоров и т.п.

Так, например, Национальная комиссия по рынку ценных бумаг 8 июня 2000 г. на очередном заседании приняла экстремальное решение — запретить сделки с акциями клиентов трастовых компаний³. Соответствующие предписания получили независимые регистраторы, Фондовая биржа и сами трастовые компании (ТК). Был разработан проект решения, альтернативный принятому, в котором предусматривалось приостановить деятельность всех трастовых компаний на три месяца и лишить менеджеров лицензий⁴. На этом же заседании было отмечено, что единственным документом, который регулирует деятельность ТК, является вышеупомянутый президентский указ, принятый в феврале 1994 года⁵. Почему это происходит, попытаемся разобраться с научной точки зрения.

Дело в том, что траст происходит из англо-американского права и является одним из его центральных институтов. В отличие от отечественного права собственности (т. е. правомочий владения, пользования и распоряжения), собственность⁶ в договоре траста расщеплена: право собственности на объект операций принадлежит одному лицу (учредителю траста), право извлечения доходов — другому (управляющему или доверительному собственнику), а право их получения — третьему (бенефициару).

В англо-американском праве вообще насчитывают 10-12 правомочий собственника, находящихся одновременно в разных сочетаниях у различных лиц. Так, одно из определений права собственности (А. Оноре) содержит 11 элементов:

право владения (исключительного физического контроля над вещью);
право личного пользования;
право управления;
право на доход;
право на капитал (отчуждение, растрачивание, уничтожение, изменение вещи);
право на иммунитет от экспроприации;
право передавать вещь;
отсутствие срока права собственности;
обязанность не использовать вещь во вред другим;
ответственность в виде взыскания вещи за долги;
право на остаточный характер (возможность восстановления нарушенных прав собственности).

Как нам представляется, многие вышеперечисленные правомочия собственности встречаются и в нашем законодательстве, но не соответствуют рыночным условиям и, поэтому, необходимо по-новому пересмотреть сами эти понятия.

Например, понятия «право на доход»; «право на капитал (отчуждение, растрачивание, уничтожение, изменение вещи)»; «право на иммунитет от экспроприации»; «право передавать вещь»; «отсутствие срока права собственности»; «обязанность не использовать вещь во вред другим»; «ответственность в виде взыскания вещи за долги»; «право на остаточный характер (возможность восстановления нарушенных прав собственности)» вроде бы и не новы нашему гражданскому законодательству, но требуют наполнения новым содержанием, приведения их в соответствие с юридическими принципами международного частного права (в особенности торгового права): свобода заключения договоров и их приоритет перед изменениями в законодательстве; защита обоснованных ожиданий; защита от мошенничества и злоупотреблений; сокращение издержек обмена⁷.

Система реализации вышеупомянутых правомочий и интересов должна иметь объективную легитимность: права собственности должны входить в сферу законодательного определения, однозначно трактоваться; четкое определение и разграничение прав собственников не должно препятствовать эффективному обмену правами собственности⁸, что, на наш взгляд, тормозит внедрение эффективного траста не только в нашей республике, но и в целом в постсоциалистических государствах.

В отличие от англо-американского права, континентальная (романо-германская) практика в целом (включая постсоциалистические государства), где есть понятие полного права собственности, сосредоточенного исключительно у одного лица, к этому вопросу подходит иначе. В общем случае, она рассматривает два вида доверительных операций: не связанные с управлением чужим имуществом (в основном брокерские операции) и связанные с ним⁹.

Правовая природа доверительных операций первого типа очевидна: банк действует как комиссионер или поверенный своего клиента — тогда как для второго типа она различна в странах континентального и англо-американского права.

По французскому Гражданскому кодексу (ст. 544) собственность — это право пользоваться и распоряжаться вещами в наиболее абсолютном виде (аналогичная формулировка, «по своему усмотрению», в Германии, п. 903 Гражданского уложения). Это право состоит из трех составляющих: права пользоваться, получать плоды и распоряжаться, или, по латыни, usus, fructus и abusus. Владение — это обладание или пользование вещью или правом, которые мы осуществляем сами или другим лицом от нашего имени (ст. 2228 ГК Франции). Владение имеет место, когда владелец имеет над вещью corpus и animus, т.е. не только контроль над вещью, но и желание вести себя как собственник. Отсюда видно, что ни один из участников договора траста не обладает полноценным правом собственности. А вот правом владения могут в разной степени обладать учредитель или бенефициар, исходя из отзывности траста и степени доступности имущества траста для них, то есть из конкретного ТД. Таким образом, можно сказать, что управляющий имеет одновременно usus и abusus, тогда как бенефициар вроде бы должен иметь fructus, но никто не докажет, что он его реально имеет.

Континентальная наука крайне негативно относится к «расщепляющей» право собственности трактовке. Так, по признанию Айзенменгера, отношение, при котором собственник передает свои права кому-либо другому, в Германии кажется абсолютно невозможным, чуждым реальному положению дел (wirkhchkeitsfremd), если еще и не подозрительным¹⁰.

В Молдове и в России, да и в других странах СНГ действует в основном континентальная система права, где у собственника триада правомочий: владения, пользования, распоряжения, которые, на наш взгляд устарели по своему содержанию. Но по воле собственника и в предусмотренных им пределах его полномочия могут, порознь или все вместе, принадлежать и иному законному владельцу, например, при передаче этого имущества в аренду (ст. 209.2 ГК РФ) или в доверительное управление (ст.209.4 ГК РФ), что не влечет перехода права собственности на переданное имущество. Характеристика права собственности как триады правомочий впервые появилась в Своде законов Российской империи, откуда перешла в ГК СССР 1922 и 1964 гг., а затем нашла свое отражение и в ГК Молдавской ССР 1964 г.

Собственника в российском ГК характеризует возможность осуществлять эти правомочия по своему усмотрению (ст.209.2), руководствуясь исключительно собственными интересами. При анализе российского и молдавского траста видно, что единое право собственности расщеплено и назвать одного собственника невозможно. Хотя «учредитель траста владеет имуществом в силу права собственности», к доверительному лицу (в Молдове это доверительный собственник) «переходят имущество и все связанные с ним имущественные и личные неимущественные права, принадлежащие учредителю» (пп. 8 и 9 Указа Президента РФ № 2296 и ст.6 Указа Президента РМ № 48). Но и доверительный собственник не становится полноценным собственником, ибо «вправе владеть и распоряжаться доверенным имуществом исключительно в интересах бенефициара» и «только с целью управления им в соответствии с условиями договора об учреждении траста» (п. 9 Указа Президента РФ № 2296 и ст. 6 Указа Президента РМ № 48).

Ряд российских авторов тем не менее считает, что доверительное управление — лишь способ реализации собственником своего правомочия распоряжения, но не установление нового права собственности. Учредитель доверительного управления по их трактовке сохраняет полностью свое право собственности. Поэтому доверительное управление не имеет-де ничего общего с институтом доверительной собственности (траста), который пытались внедрить в отечественное законодательство (а именно Указ № 2296) под влиянием чуждых ему англо-американских подходов¹¹.

Однако некоторым авторам из различных мнений о правовой природе траста ближе концепция, по которой ДУ признается обязательственным правом с некоторыми вещно-правовыми элементами. Так, например, А.С. Генкин рассматривает траст «вслед за вырастившей его англоамериканской доктриной как распределение прав, следующих из широкого определения права собственности, и вытекающих из них интересов между как минимум тремя субъектами»¹². Эта модель, на его взгляд, «точнее всего описывает жизненные реалии участников договора траста, в том числе и в России. Считаем, что траст в России должен наиболее полно совпадать с институтом траста «оригинала», т.е. англо-саксонского права, а не быть компиляцией из опыта учителей и потуг учеников (стран континентального права, которые, подобно России, осваивают этот не органичный для них институт)»¹³. И с ним вполне можно согласиться.

В англо-американском праве отношения учредителя траста и управляющего предполагают высокую степень доверия. При применении же концепции траста в Молдове или России встают два главных вопроса. Кто становится (или остается) собственником, использующим свое имущество по своему усмотрению и несущим бремя и риск такого использования? И как собственнику и бенефициару проконтролировать действия доверенного лица, имеющего все возможности использовать чужое имущество в своих интересах?

Возможный ответ только один — принятие концепции расщепленного права собственности и анализ взаимного положения доверителя и доверительного собственника (ДС) применительно к конкретному трастовому договору и к ситуации, описываемой конкретным законодательным актом (благо, в Республике Молдова часть доверительных отношений описывают законы, скроенные по англо-американской мерке, часть — скопированные с романо-германской правовой концепции.)

Такой, в определенной мере прагматический, подход полностью соответствует и общему постулату теории права собственности, что спецификация прав собственности должна идти до того предела, где дальнейший выигрыш от преодоления их «размытости» уже не будет окупать сопутствующих издержек (теорема Коуза).

Траст как способ обретения имущества имеет много общего с институтами наследования, дарения, ссуды, доверения, агентирования, поручения, хранения, комиссии и владения не только в отечественном гражданском праве, но и в международном частном праве¹⁴.

Договор траста и доверенность. Большой объем полномочий может быть передан доверительному собственнику по доверенности. Доверенность по английскому прецедентному праву наделяет поверенного (солиситора) полномочиями по распоряжению делами компании, за что доверитель ему платит вознаграждение. Предусмотрены, например, доверенности: на общее управление делами доверителя; на передачу правового титула на землю и на получение покупной суммы; на инкассацию долгов; на получение наследства; на получение судебных полномочий на управление имуществом. Если на ТК оформляется доверенность, она становится поверенным, агентом принципала, совмещая юридические функции с хранением имущества и управлением им. Почему бы в новом гражданском законодательстве Республики Молдова не расширить перечень подобных объектов доверенности или трастового договора.

Договор траста и комиссия/ поручение. В западной практике ТК может выступать в двух ролях: как попечитель, который самостоятельно распоряжается имуществом настоящих владельцев, причем собственность для совершения сделок с ней и управления регистрируется на имя попечителя; и как агент, который выполняет по поручению клиентов отдельные операции с их собственностью, не имея права самостоятельно ею распоряжаться.

В молдавском «дотрастовом» законодательстве и действующем ГК применялись и пока применяются договора комиссии (комиссионер по поручению комитента за вознаграждение совершает одну или несколько сделок от своего имени за счет комитента — ст. 422 ГК РМ) и поручения (поверенный за вознаграждение обязуется совершить от имени и за счет доверителя определенные юридические действия — ст. 413 ГК РМ). Сопутствующие операции оформлялись договорами подряда (аналитические, бухгалтерские, информационные услуги, услуги трансферт-агента и пр.) и банковского счета (ведение счетов для клиента). Но в отличие от траста, при комиссии или поручении нет расщепления прав собственности. Комиссионер и поверенный не имеют договорных отношений с третьим лицом — бенефициаром. Доверитель и комитент дают своим представителям обязательственные полномочия на передаваемое им имущество (и всегда могут их отозвать в одностороннем порядке), тогда как по договору траста имущество передается в вещное право, доверенное лицо (или доверительный собственник) им самостоятельно оперативно распоряжается. Комиссионер не становится собственником покупаемого им имущества. Комиссия — это способ организовать немедленный переход к комитенту приобретенных для него комиссионером прав собственности. Цель договора траста же — позволить ДС (ДЛ) в течение определенного срока управлять этой собственностью. Ему, заметьте, а не изначальному собственнику. Вот в чем основное отличие. Как нам представляется в новом молдавском ГК следует более тщательно проработать раздел «вещное право», а также сходные с договором траста правовые конструкции: институты и договоры.

Траст, где бенефициар одновременно является и учредителем, близок к институту поручения без представительства, в т.ч. к комиссии. Но траст отличается от поручения без представительства и по процедуре перехода прав собственности, и по процедуре бухгалтерского учета.

Ответственность перед третьими лицами за ущерб в процессе управления имуществом лежит при представительстве — на принципале, в трасте — на ДС, а в ДУ она по условиям договора может быть возложена на одну сторону или на обе в определенных долях. Кроме того, отношения представительства, в отличие от траста, прекращаются в силу смерти, ликвидации, одностороннего заявления любой из сторон.

Договор траста и завещание. Принципиальная разница между ними в том, что договор траста предоставляет учредителю право оговорить условия, только при соблюдении которых бенефициар получит свои дивиденды. Завещание же не дает возможности после смерти навязать наследникам свою волю, определив их образ жизни (ст.ст. 568,569, 571 ГК РМ).

Договор траста и договор банковского счета. Клиент в банке имеет полное право распоряжения денежными средствами. В трасте владелец передает право распоряжения своими средствами ТК. Расчетное обслуживание клиента, с сохранением им статуса распорядителя средств, — исключительная прерогатива банка. Однако, до сих пор, некоторые авторы огульно смешивают траст и банковское дело в целом. Так, один российский источник утверждает, что все трастовые услуги — суть банковские, так как такие функции, как учет операций, хранение ценностей в сейфах, депозитные операции, финансовый анализ и другие, выполняются банками¹⁵. Налицо просто логически ошибочная экстраполяция. Другой классифицирует «доверительные (комиссионно-посреднические)» услуги как один из трех видов банковских услуг, наряду с пассивными (привлечение средств) и активными (размещение средств)¹⁶. И если в активных операциях выделяют операции, проводимые банком за свой счет, а также за счет и по поручению клиента, то доверительные операции проводятся по поручению клиента и на комиссионных началах. Это и есть, считает автор указанной статьи, т.н. «чистые» банковские услуги.

В законах Республики Молдова, регулирующих деятельность банков не предусмотрено ни одной нормы касающихся трастовых операций, а как обстоит дело по этому вопросу в РФ. «Тем же ложным путем пошли составители Закона РСФСР «О банках и банковской деятельности в РСФСР»: пункт «л» ст. 5 Закона определил трастовые операции банков как операции по привлечению и размещению средств и управлению ЦБ по поручению клиентов. Неудачное определение: оно отнесло к трасту и традиционные депозитно-кредитные операции банков»¹⁷. Как видим и в законодательстве РФ не все еще урегулировано правильно.

Можно увидеть также некоторую аналогию отношений ДУ с отношениями должника и кредитора. С той разницей, что, вo-первых, должник не обязуется использовать занятое имущество в интересах кредитора, а во-вторых, что кредитор и должник — независимые лица, а ДС — наемное лицо, служащее собственнику капитала.

Договор траста и особые случаи управления. В действующем законодательстве имеются нормы по отношениям, сходным с ДУ. Так, по ст. 19 ГК РМ г. для охраны имущества безвестно отсутствующего для действий в его интересах назначался опекун. В новом ГК РФ предусмотрено также ДУ имуществом патронируемого, подопечного, временно отсутствующего.

Расширительное толкование также относит к сфере ДУ действия ликвидационной комиссии при ликвидации предприятия, временной администрации по управлению кредитной организацией, назначенного арбитражным судом для управления предприятием-должником арбитражного или конкурсного управляющего (ст. 12 и 2 соответственно Закона о банкротстве РФ). Процедура ликвидации в Молдове (ст. 16 Закона РМ «О банкротстве № 786 от 26.03.96¹⁸) открывается одновременно с принятием соответствующего решения (пункт а) части (3) статьи 12 Закона, которое должно содержать:

После вступления в должность управляющий в соответствии с требованиями части (1) статьи 18: a) принимает имущество и документацию должника в соответствии с законом; b) производит инвентаризацию имущества должника и принимает меры по его сохранности; c) при необходимости опечатывает имущество, документы и регистры должника.

Управляющий осуществляет следующие основные функции:

Управляющий процессом банкротства (часть (1) статьи 22) назначается судебной инстанцией по представлению собрания кредиторов. Судебная инстанция (часть (2) может самостоятельно назначить управляющего по требованию истца в 20-дневный срок с даты подачи заявления в соответствии с положениями части (1) статьи 8 Закона.

Процедура ликвидации (ст. 16) открывается одновременно с принятием соответствующего решения (пункт а) части (3) статьи 12 Закона РМ «О банкротстве» №786 от 26.03.96¹⁹, которое должно содержать:

Действия после принятия решения об открытии процедуры ликвидации (ст.18) (1) После вступления в должность управляющий:

Управляющий осуществляет следующие основные функции:

Управляющий процессом банкротства (ст. 22): (1) Управляющий процедурой ликвидации назначается судебной инстанцией по представлению собрания кредиторов (Часть 1 ст. 22 изменена законом РМ № 1254-XIII от 16.07.97) (2) Судебная инстанция может самостоятельно назначить управляющего по требованию истца в 20-дневный срок с даты подачи заявления в соответствии с положениями части (1) статьи 8. (Часть 2 ст.22 в редакции Закона № 310-XIV от 10.03.99).

В этих случаях, так же как и при управлении инвестиционным фондом, строго говоря, не соблюдаются все признаки ДУ²⁰, в особенности по принципам обособления имущества, проведения сделок от своего имени, а в случае конкурсного управляющего — еще и в силу его подконтрольности собранию кредиторов. Это особые случаи управления, которые, возможно, на практике, видоизменяясь, ассимилируются в правовое поле трастовых отношений. Право оперативного управления (ст. 90.1 ГК РМ, ст. 48 ОГЗ РФ и ст. 5 Закона «О собственности в РСФСР») отличают от траста возможность собственника наделять этим правом только финансируемые им некоммерческие учреждения и его право в любое время изъять и перераспределить имущество по своему усмотрению.

Очень близко к праву собственности — право полного хозяйственного ведения (ПХВ, ст. 47 ОГЗ и ст. 5 Закона о собственности РФ). ПХВ применимо лишь к сложным хозяйственным комплексам: для управления ими законы требовали от собственника создавать специальное юридическое лицо, что можно не делать, учреждая траст. Но именно определяя ПХВ, законы ставят систему ограничений прав собственности, включая право собственника на долю дохода с имущества, а также разделяют ответственность собственника и созданного им юридического лица. Содержание права ПХВ и права ДЛ на имущество в трасте фактически совпадают. Такого мнения придерживаются, например, В. А. Белов и проф. Е. А. Суханов.

Договор о передаче имущества в траст можно юридически трактовать как договор о совместной деятельности без создания нового юридического лица (договор простого товарищества), с условием о деятельности управляющего от своего имени и без доверенности и сохранении частной собственности учредителя траста на передаваемое в траст имущество.

Прочие паратрастовые отношения собственности.

В ряде западных стран менее остро и противоречиво, чем в Молдове, но также существует деление на траст в строгом смысле слова и доверительные операции (fiduciary relationships, «доверительное управление»), где управляющему имуществом не передается право собственности. К группе отношений доверительного управления относятся исполнение завещаний, голландский Bewind, германский Ermaechtigungs— и Vollmachtstreuhand (передача имущества в распоряжение управляющего им поверенного), коллективное представительство держателей облигаций (в Бенилюксе и Франции) и сертификатов FCP (Бельгия, Франция). Однако, траст, возможно, лучше описывал бы эти отношения, чем бытующая в этих странах искусственная конструкция неделимой совместной собственности. (Есть и обратный пример: в Германии и Голландии трастовыми, помимо традиционных доверительных операций, считаются еще и некоторые чисто юридические, в нашем понимании, услуги.)

Для иллюстрации: в Швейцарии суд постановил, что не относятся к трасту действия по исполнению завещаний. У администратора завещания нет реальных прав на имущество наследства (а это главный критерий), а лишь простые права распоряжения. (Дело Фидес, 1974 г.) Вопрос корреляции институтов траста и ДУ в России подробно рассмотрен ниже.

Интересна ситуация в бельгийском праве, где траст существует в очень усеченном виде фидеикомисса. Так, при наследовании там доверенное лицо выступает как простой посредник, обязанный передать имущество настоящему бенефициару. По этой логике, и банкир, учитывающий вексель, является доверенным лицом и должен, погасив вексель и, вычтя свою комиссию, дослать клиенту разницу. Не называясь трастом, носит, однако, доверительный характер передача биржевому брокеру по договору комиссии права сгруппировать несколько частных вкладов и вложить от своего имени для получения более выгодных ставок.

Многие страны и регионы, в том числе и романской системы права, признали институт траста (Венесуэла, Квебек, Луизиана, Шотландия, Панама, Швейцария, Израиль, Шри Ланка, Лахтенштейн, Джерси, Люксембург, Италия, Нидерланды, Эфиопия, Армения, Украина, Бразилия, Мексика, ЮАР, Монако): Гаагская конвенция по международному частному праву в 1980 г. вписала в свою повестку дня обеспечение признания траста странами различных систем права, и в результате 4 лет работы мировому сообществу была предложена для ратификации Гаагская конвенция по международному частному праву по вопросам признания трастов. Ратифицируя ее, государство (если не делает специальных оговорок) обязуется признать все виды трастов, указанные в ней, независимо от даты учреждения. Конвенция охватывает трасты, учрежденные добровольно и в письменном виде, а также созданные по решению суда. Касается трастов и Гаагская конвенция 1989 г. о наследовании имущества умерших лиц. Трасты, созданные в странах с гражданским правом, попадают под действие Римской конвенции о праве по договорным обязательствам. Собственно трасты подчиняются положениям Конвенции Европейского Сообщества о юрисдикции и признании доверенных лиц²¹. Она дает полный перечень случаев, когда ДЛ может быть привлечено к ответственности по законам другой страны.

Например, Швейцария не ратифицировала Гаагскую конвенцию, но по Статуту о частном международном праве 1987 г. ее суды признают трасты, если те создаются согласно нормам прецедентного права в их юрисдикции. Кстати, в Швейцарии траст (точнее, «фидуциарный акт») был признан судом лишь в 1905 г.

В Монако можно учредить так называемый траст волеизъявления (214 Will Trust)²², которым следует распоряжаться в соответствии с законодательством страны учредителя. Подобная норма введенная в Молдове могла бы способствовать, скажем, учреждения трастов из Нидерландов и других государств, где развито трастовое законодательство.

В Гернси траст законно может быть создан в соответствии с законами Гернси²³, страны учредителя, а также любой страны, выбранной им и указанной в ТД. То есть законы одной страны позволяют учредителю создать траст и вложить в него имущество, а законы другой (Гернси) установят режим передачи имущественных прав учредителя. (На Джерси законен траст²⁴ правоспособного нерезидента, лишь если он ничем не противоречит законам страны нерезидента.) По Дополнительному закону о наследовании 1990 г. каждый может по своему желанию переводить имущество, «минуя» законных наследников, в траст.

Таким образом, необходимо присоединится к вышеупомянутым конвенциям, а также наполнить действующее гражданское законодательство (хотя бы применительно к договору траста и смежным правовым конструкциям) новым содержанием или уточнить некоторые (или недостающие) элементы права собственности: право на капитал (отчуждение, растрачивание, уничтожение, изменение вещи); право на иммунитет от экспроприации (как нам представляется, недостающий элемент); право передавать вещь; отсутствие срока права собственности (требует развития); обязанность не использовать вещь во вред другим; ответственность в виде взыскания вещи за долги; право на остаточный характер (возможность восстановления нарушенных прав собственности) (требует усиления).

Сноски

См.: Monitorul oficial al Republicii Moldova, № 3/53 от 30.03.1994 г.

До сих пор менеджеров управляющих компаний таких крупных инвестфондов, как «Экситон-бон», не отстраняли от управления активами. Да еще с лишением на три года права деятельности на рынке. Да еще с угрозой уголовного преследования. А поводом для этого стала сделка РЕПО, заключенная 10 апреля между фондом и трастовой компанией «Мобиас-траст». Тогда через биржу было продано 787 тысяч акций АО «Кармез» по цене 1,36 лея за штуку на общую сумму 1,07 млн леев. Доходность этой сделки для покупателя составила 36%, что в денежном выражении вылилось в сумму 124 тыс. леев. Буквально через несколько дней НКЦБ запретила сделки РЕПО с акциями, принадлежащими профучастникам. Счет «Мобиас-траст» в реестре «Кармеза» был заблокирован, а 10 июля, когда истек срок действия договора, время исполнения сделки было продлено (с письменного согласия НКЦБ) еще на три месяца — до 10 октября.// Газета Логос-пресс №27 (379) от 28 июля 2000 г.

Национальная комиссия по ценным бумагам является органом публичного управления, осуществляющим регулирование, надзор, контроль за рынком ценных бумаг и деятельностью его участников. Она вправе принимать соответствующие решения,предоставлять льготы, осуществлять вмешательство, контроль,налагать запреты, дисциплинарные и административные взыскания в соответствии с законодательством.— См.: Закон Республики Молдова «О Национальной комиссии по ценным бумагам» Nr.192-XIV от 12.11.98 — Monitorul oficial al Republicii Moldova № 22-23/91 от 4.03.1999 г.

См.: Логос-пресс №23 (375) — 16 июня 2000 г.

«Как говорится, так долго не живут. Тем более первичные нормативные акты, принятые еще во времена исторического материализма, т.е. до приватизации. Шесть лет «беззакония» в этой области выявили следующие тенденции: менеджеры компаний беззастенчиво вознаграждают себя ежегодными 5% от управляемых активов, не принося никакой прибыли клиентам; учредителям траста вместо более-менее приличных акций подсовываются полные неликвиды; активы АО, контрольными пакетами которых управляют трастовые компании, передаются в некие ассоциации, после чего остальные акционеры фактически теряют к ним доступ». — См. там же.

Создатели современной теории права собственности (Коуз, Алчян и др.) подхватили и развили идею, высказанную в XIX веке Бем-Баверком, что «не ресурс сам по себе является собственностью; пучок или доля прав по использованию ресурса — вот что составляет собственность» — См. об этом подробно: Капелюшников Р.И. Экономическая теория прав собственности. // М.: АН СССР, ИМЭиМО, 1990. С. 8.

Подробно об этих принципах см.: Игнатьев В.П. Международные конвенции и торговое право Республики Молдова: анализ и развитие. — Кишинэу, 1997.-(Обзор. Информ/МолдНИИТЭИ), с.15-20 и др.

Honore A.M. Ownership, in: Oxford Essays on Jurisprudence. Oxford, 1961 — Генкин А.С. Система рыночных интересов и социальная гармония. // Вопросы экономики. 1992. № 6.

Управление чужим имуществом — инициативная самостоятельная деятельность управляющего, направленная на сохранение и (или) приумножение объекта управления, а в отдельных случаях — на предотвращение или уменьшение убытков. Она может включать разумное расходование средств на эксплуатацию имущества, уплату налогов, сборов, найм работников. Она часто не направлена на получение прибыли и не является предпринимательством.

Eisenmenger H. Trustgeschaeft und Vermoegensverwaltung durch Kreditinstitute. Die Voraussetzungen fuer eine Uebernahme des Trustgeschaeftes amerikanischer Banken in das deutsche Bankgeschaeft. Franlrfurt a. M., Fritz Knapp Verlag, 1966.

См: Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. — М.: Редакция журнала «Хозяйство и право», Фирма «Спартак», 1995, с.271.

См.: Генкин А.С. Эффективный траст: опыт Западной Европы и российская практика. — М.: Издательский Дом «АЛЬПИНА», 1999, с.21.

См.: там же, с.22.

Предмет международного частного права составляют гражданские правоотношения, осложненные иностранным элементом.

Юровицкий В.М. Банки и небанковские финансовые учреждения. // Банковское дело. 1994. № 5.

Жуков А. Трастовые операции коммерческих банков. // Финансовая газета. 1992. №№ 39,44-46.1993. №№ 1, 33, 35.

См.: Генкин А.С.Указ. соч., с. 29.

См.: Monitorul oficial, Nr.58/583 от 5.09. 1996 г.

Комментарий к гражданскому кодексу Российской Федерации части второй (постатейный), М.: Инфра-М, 1996. Под ред. Г. Трахтенгерпа. С. 613-614.

Кроме этого документа в ЕС принята Директива 1985 г. (UCITS)— Положения о взаимном инвестировании посредством обращаемых ценных бумаг.

В переводе на русский язык — Закон 214 о трастах 1936 года.

См.: Закон о трастах 1989 г. с поправками от 1990 г.

См.: Закон о трастах 1984 года с дополнениями от 1989 и 1991 г.
[an error occurred while processing this directive]

Версия для печати