Библиотека управления

Предпосылки интеграции и эволюция интеграционных структур в России

Антонов Г.Д., Иванова О.П.

Оглавление журнала


Теория и практика современного корпоративного менеджмента выдвигают достаточно много причин для объяснения интеграции предприятий. Анализируя мировой опыт и систематизируя его, можно выделить следующие основные предпосылки интеграции предприятий.

Основная причина реструктуризации предприятий в виде слияний и поглощений кроется в стремлении получить и усилить синергетический эффект, то есть взаимодополняющее действие активов двух или нескольких хозяйствующих субъектов, совокупный результат которого превышает сумму результатов отдельных действий этих компаний. Синергетический эффект в данном случае может возникнуть благодаря экономии, обусловленной масштабами деятельности, комбинированием взаимодополняющих ресурсов, минимизацией трансакционных издержек, возросшей рыночной мощью из-за снижения конкуренции (мотив монополии), взаимодополняемостью в области НИОКР.

Предпосылками интеграции также выступают стремление к повышению качества управления и устранению неэффективности, желание снизить налоговую нагрузку, возможность диверсификации производства и использования избыточных ресурсов, мотив продажи «вразброс», стремление повысить политический вес руководства компании и личные мотивы менеджеров. Также целью слияний и поглощений является рост капитализированной стоимости объединенной компании.

В своих предыдущих исследованиях [1, 2, 3] нами подчеркивалось, что одной из предпосылок вертикальной интеграции предприятий является стремление к минимизации трансакционных издержек. То обстоятельство, что трансакционные издержки могут быть существенно сокращены и даже предотвращены в случае, если экономическая координация осуществляется не с помощью рынка, а внутри фирмы, где действует административная система управления, — фактор не только появления фирм вообще, но и их роста, в том числе по правилам горизонтальной либо вертикальной интеграции.

Вертикальная интеграция часто обусловлена технологическими связями между предприятиями и обеспечивает экономию на масштабе, консолидацию и эффективное использование ресурсов. Существенным источником экономии при осуществлении вертикальной интеграции становится экономия на затратах по рекламе, товародвижению, поддержанию оптимального размера запасов.

Горизонтальная интеграция позволяет минимизировать упущенную выгоду, а иногда свидетельствует о монопольных устремлениях ее участников.

Диверсификацию риска и возможность опосредованно воздействовать на партнеров обеспечивает диагональная интеграция (объединение с предприятием, находящимся на другом уровне вертикального производственного цикла и выпускающим параллельные виды продукции).

Достигнуть некоторого компромисса между требованиями минимизации упущенной выгоды и минимизации издержек, в том числе трансакционных, позволяет комбинированная интеграция (одновременно вдоль технологической цепочки и по параллельным видам продукции).

Многие промышленные предприятия России стали осуществлять арьергардную интеграцию с целью создания собственной системы энерго- и теплообеспечения. Это позволяет избежать трансакционных издержек, порождаемых сложностью поиска приемлемых компромиссов с естественными монополиями, а также снизить прямые производственные издержки за счет получения более дешевой электроэнергии и тепла с собственных энергетических установок.

Интеграция промышленных предприятий и образование современных структур корпоративного типа — одна из важнейших тенденций развития организации и управления в ХХ в. Изменения среды вызвали к жизни огромное разнообразие институциональных форм, в которых реализуются процессы промышленного производства.

Слияния и поглощения компаний на протяжении всей своей истории носили волнообразный характер. Можно отметить пять наиболее выраженных волн в развитии этих процессов:

  • волна слияний в 1887—1904 гг.;
  • слияния компаний в 1916—1929 гг.;
  • волна конгломератных слияний в 60—70-х годах двадцатого столетия;
  • волна слияний в 80-х годах;
  • слияния во второй половине 90-х годов.

Первый пик слияний пришелся на начало XIX в. Тогда укрупнение предприятий было вызвано изменением законодательной базы и исключительно неблагоприятными условиями для ведения бизнеса. Впервые появились компании, занявшие в ряде отраслей монопольное положение. Возможность существенно влиять на рыночные цены, манипулируя производством и предложением, обеспечивало им особенно высокую прибыльность и меняло саму суть рыночной экономики, базировавшейся до этого на принципах свободной конкуренции.

В исторической ретроспективе интересен всплеск слияний компаний, занятых в разных видах бизнеса, т.е. слияний конгломератного типа. Появление крупных диверсифицированных компаний, т.е. конгломератов, пришлось на 60-е годы двадцатого столетия, хотя крупные конгломераты создавались еще в 20-е годы. Но тогда их создание инициировалось задачами милитаризации экономики, в 60-е же годы формирование конгломератов происходило на чисто коммерческой основе.

В 70-е годы активная деятельность крупных компаний по их диверсификации продолжилась. Она была обусловлена прежде всего стремлением приобретения активов в сферах электроники и телекоммуникаций.

В 80-е годы прибыли конгломератов стали снижаться. Компании, входившие в конгломераты, имели худшие результаты, чем независимые предприятия в тех же отраслях. Новые поглощения приводили к убыткам. По расчетам М. Портера, в первой половине 80-х годов поглощения конгломератами компаний в несвязанных отраслях заканчивались неудачей в 74% случаев [4].

В 80-е годы XX в. удельный вес слияний конгломератного типа значительно уменьшился. Более того, создание новых корпораций сопровождалось разрушением конгломератов, возникших 10—20 лет назад. В этот период преобладали поглощения конкурентов путем покупки их акций, в том числе очень заметными среди них стали враждебные поглощения. Активно стала осуществляться горизонтальная интеграция. Это было вызвано смягчением антимонопольного законодательства.

Слияния с образованием конгломератов сейчас наименее популярны. Однако среди компаний, акции которых в настоящее время обращаются на Нью-Йоркской фондовой бирже, сорок компаний официально классифицированы как конгломераты. В их число входят и такие хорошо известные компании, как General Electric, американские конгломераты Textron Inc и United Technologies Corp, британский Hanson, голландский Philips Electronics, итальянский Montedison и т.д. Но все эти конгломераты переориентировали свою деятельность на те сегменты, в которых они лидируют. В настоящее время они приобретают компании в ключевых сферах бизнеса и продают все неключевые активы.

В 90-е годы прошлого века одной из причин интеграции стало стремление обеспечить стабильность в условиях меняющихся рынков. На Западе в результате жесткой конкуренции и неопределенности внешней среды стал популярным горизонтальный тип слияния. Так, в сталелитейной промышленности и в сфере предоставления услуг по доступу в Интернет вследствие избытка предложения произошло сокращение количества предприятий отрасли. В 1997–1998 гг. имела место интеграция финансовых институтов.

С точки зрения экспертов причины всплеска слияний в 1998 г. связаны с общими процессами глобализации в экономике, ожидаемым созданием европейского экономического и валютного союза. Также следует отметить, что в каждой конкретной области бизнеса имеются свои специфические факторы, «подталкивающие» к интеграции субъектов рынка. Например, рост спроса на банковские и страховые услуги, сближение ранее принципиально разных секторов рынка — банковского и страхового — обусловили интенсификацию интеграции компаний, специализирующихся на финансовой деятельности.

Стремление снизить издержки производства, распределения и сбыта продукции и посредством этого добиться увеличения прибыли и отдачи от инвестиций и усилить свои конкурентные позиции чаще всего вызывало вертикальную интеграцию предприятий. Создание крупных интегрированных структур в российской промышленности обусловлено не только рыночной самоорганизацией в переходный период российской экономики в 90-е годы ХХ в. Надо учитывать, что определенный позитивный опыт был накоплен в предыдущие десятилетия, в период поисков, которые велись еще в рамках централизованной плановой системы хозяйства. На формирование интеграционных структур в российской экономике переходного периода оказывает влияние наследственность планово-административной системы управления. Поэтому следует рассмотреть практику образования в административно-командной экономике производственных, торгово-производственных, научно-производственных объединений, агропромышленных комплексов, государственных производственных объединений.

В советский период интеграционные процессы в производстве имели свою специфику. На протяжении этого исторического периода предпринимались попытки внедрить различного рода объединения, комбинаты, комплексы и другие формы территориальной и отраслевой организации производства с целью рационального использования ресурсов и получения народнохозяйственного эффекта. При этом критерии интеграции определялись в большей степени не экономическими соображениями. При объединении предприятий использовались планово-административные методы. Взаимосвязи между предприятиями в планово-административной экономике устанавливались и регулировались плановой системой, а не непосредственными участниками. Отношения между предприятиями скорее являлись вертикальными, чем горизонтальными, поскольку предприятия были тесно интегрированы с вышестоящими административными органами, а горизонтальные связи с другими предприятиями были довольно слабыми.

В советской экономике были созданы крупные, гигантские предприятия. Мотивами такой организационной мегаломании были стремления не только обеспечить экономию от масштаба, но и облегчить планирование и контроль: проще планировать действия небольшого количества крупных предприятий, чем большого количества малых. Поэтому, когда, в ходе реформирования советской экономики многие кооперационные связи были разрушены, экономика оказалась в глубоком кризисе. Тем не менее был накоплен определенный опыт экономической организации производства. Интерес представляет советский опыт формирования территориально-производственных комплексов.

Впервые термин «производственный комплекс» употребил Н.Н. Колосовский [2]. На основе изучения структурного многообразия хозяйственных комплексов ему удалось выявить повторяющиеся, сходные комбинации тех или иных производственных процессов, однотипные, хотя и совершенно различные сочетания производств в различных отраслях и регионах.

«Типичную, устойчиво существующую совокупность производственных процессов, возникающих взаимообусловленно (соподчиненно) вокруг основного процесса для данного вида энергии и сырья» Н.Н. Колосовский определил как «энергопроизводственный цикл» [5]. Каждый цикл развивается на базе того или иного сочетания сырьевых и топливно-энергетических ресурсов и включает весь комплекс процессов — от добычи и обогащения сырья до получения всех видов продукции, которые можно производить на месте, исходя из приближения производства к источникам сырья, топлива и энергии и рационального их использования. Идеи типизации производственных процессов инициировали разработку концепции территориально-производственных комплексов (ТПК), которые затем широко использовались и как метод анализа, и как категория планирования, и как форма территориальной организации производства. Они были популярны не только среди ученых, специалистов-практиков, но и у руководителей государства. И хотя, как уже отмечалось, управление ТПК осуществлялось планово-административными методами, отсутствовала конкуренция, а эффективность определялась минимизацией приведенных затрат и сроком окупаемости капитальных вложений, был накоплен положительный опыт по развитию вертикальных и горизонтальных кооперационных связей, комплексному использованию сырья, освоению новых территорий.

Позднее, в доперестроечные и первые перестроечные годы появились другие организационные формы производства: производственные объединения (ПО), научно-производственные объединения (НПО), межотраслевые научно-технологические комплексы (МНТК), задачами формирования которых были обеспечение интеграции науки и производства в целях преодоления технологической отсталости промышленных предприятий и активизации инновационной деятельности. Однако последовавший в годы реформ кризис, резкое сокращение инвестиций не позволили реализовать эти цели.

В плановой экономике основной критерий объединения — народнохозяйственная эффективность и целесообразность. Существовали методики, позволяющие рассчитать и то, и другое, — соответственно, одно и то же решение могло оказаться как эффективным, так и неэффективным. Но, как правило, этот принцип приводил к тому, что создавались структуры, где все процессы имели высокую степень технологической взаимосвязанности.

В рыночной экономике критерием экономической эффективности служит коммерческая прибыльность. Это приводит к тому, что разнообразие форм объединений существенно шире, чем в плановой экономике.

Помимо объективных требований и тенденций у России появились свои специфические обстоятельства, активизирующие интеграционные процессы в промышленности и других отраслях бизнеса. Потеря управляемости, обвальное падение спроса и объемов производства, недостаток инвестиций и оборотных средств, сокращение государственных заказов и крайняя неопределенность перспективы обусловили необходимость поиска новых форм кооперации, проведения интеграции.

К объединению в крупные структуры предприятия побуждают и такие специфические российские факторы, как необходимость восстановления разрушенных производственно-технологических связей и структурной перестройки производства, что невозможно без координации деятельности всех звеньев технологической цепочки и привлечения крупных финансовых ресурсов, а также рост трансакционных издержек в результате изменения характера взаимоотношений между предприятиями в ходе экономической реформы.

Системные преобразования разрушили вертикальный «пучок» предприятий, они вынуждены были устанавливать связи с другими предприятиями на основе контрактных отношений. Изменения конъюнктуры рынка заставляют предприятия объединяться, чтобы иметь возможность переключаться на выпуск пользующейся спросом продукции, диверсифицировать риск.

Объединения предприятий, выпускающих аналогичную продукцию, создавались не только для конкуренции на мировых рынках, но и для создания формальных рамок раздела внутренних рынков.

За прошедшие 15 лет произошла резкая и масштабная деинституционализация российской экономики, разрушившая институциональные связи предприятий с другими организациями и субъектами. Была ликвидирована отраслевая структура экономики. Сейчас существуют только три административные отрасли — газовая (ОАО «Газпром»), электроэнергетическая (РАО «ЕЭС России») и железнодорожная (МПС). Большинство остальных отраслей, лишившись координирующих структур, превратились в раздробленные совокупности предприятий, конкуренция между которыми из сферы улучшения качества или снижения издержек на производство продукции переходит в сферу борьбы за региональные привилегии.

С точки зрения организационных преобразований наиболее типичной стратегией выживания предприятий в 1991—1995 гг. [6] была стратегия вхождения в вертикальные структуры (корпоративные группы), организованные из отраслевых структур или создаваемые заново. В этот период была велика роль корпоративных объединений, большей частью реорганизованных из бывших министерств и их подразделений. Многие предприятия старались оставаться элементом подобных структур, что позволяло им получать помощь в снабжении и сбыте, во внешнеэкономической деятельности, финансовую поддержку, участвовать в лоббировании интересов в верхних эшелонах власти.

Если в административно-плановой экономике число типов объединений предприятий исчислялось десятком, то в рыночной, например в США, их — сотни.

В переходной экономике России типов объединений — больше ста. И структура, или фазовые портреты, этих организаций, их зоны гораздо разнообразнее, чем в США: сказались результаты приватизации. Если в административно-плановой экономике существовал критерий технологической целесообразности, в рыночной — критерий прибыльности, то критерий, которым руководствовались предприниматели, участвующие в приватизации, не является ни тем, ни другим. Субъекты ориентировались на стратегическую прибыль, на захват рынков либо на приобретение тех или иных активов.

Короткие сроки приватизации обусловили возникновение в России объединений совершенно различных объектов народного хозяйства. Появились промышленные, финансово-промышленные, финансово-коммерческие группы.

До 1995 г. можно было говорить о двух разных секторах экономики переходного периода: коммерческих фирмах и приватизированных и неприватизированных государственных предприятиях. После 1995 г. произошел качественный скачок: заметные позиции занял смешанный сектор, где представители «новых» и «старых» приватизированных предприятий оказались вместе в различных объединениях, начали «играть» по одним и тем же правилам, у них формировалась общая корпоративная культура. Рассмотрим типовые сценарии, по которым складывались эти конгломераты.

Предприятия бывшего государственного сектора смогли оценить эффективность совместного ведения дел, пережив, как правило, сильнейшую декомпозицию — следствие эйфории от ослабления государственной вертикали управления, акционирования и приватизации, и реальную угрозу попасть в зону кризиса и даже банкротства. Многие предприятия искали возможности объединиться с технологически близкими субъектами. В результате формировались промышленные группы.

Создание первых холдингов в России относится к 1989 г. К середине 90-х годов этот процесс принял уже масштабный характер и шел по двум основным направлениям. Часть холдингов создавались путем разделения крупных заводов на дивизионы, выделения в дочерние предприятия вспомогательных производств. Другая часть формировалась путем хаотичной покупки будущим собственником всего того, что генерирует более-менее значимый финансовый поток.

Холдинги возникали на базе изначально диверсифицированных «старых» предприятий: завод создавал на базе вспомогательных цехов дочерние фирмы. Большая часть холдингов на базе заводов создавались за счет выделения основных производств в самостоятельные подразделения (бизнес-единицы, или дивизионы) с приданием им статуса юридического лица. При этом декларировался принцип — выживут сильнейшие. Однако в подобном подходе оказалось немало «подводных камней». Финансовый результат как был единым для завода, так им и остался, но уже в рамках холдинга. И самое главное — в таких «псевдохолдингах» нельзя сделать объективный выбор поставщика.

Еще один вариант объединения — образование финансово-промышленных групп (ФПГ). Механизм их формирования таков: руководители эффективно функционирующих коммерческих компаний и банков, возникших в новых условиях хозяйствования, начали создавать группы практически одновременно с созданием основного бизнеса. Таким образом появились финансовые и коммерческие группы. Стремление к получению, кроме «родной» прибыли, например коммерческой, еще и финансовой (и наоборот) привело к появлению финансово-коммерческих групп.

В России в условиях, когда рыночная среда еще не сформировалась и практически невозможно оценить экономическую эффективность проектов и связей, движущими силами для объединения предприятий и банков в финансово-промышленные группы стало стремление к стабильности связей и повышению собственной значимости в экономике, обеспечивающей выживание как за счет взаимной поддержки членов объединения, так и помощи государства.

Мотивы вхождения в ФПГ «сильных» предприятий ранжируются следующим образом (по результатам опроса):

  • обеспечение акционерного контроля (и управляемости) над предприятиями и финансово-кредитными учреждениями, с которыми уже налажены эффективные хозяйственные связи, целесообразные и в перспективе;
  • повышение статуса, прежде всего перед инвесторами, зарубежными партнерами и т.д.;
  • укрепление связей с соответствующими федеральными и местными органами власти.

Часто состав ФПГ фиксирует еще не закрепленную акционерным контролем, но намечаемую сферу влияния базового предприятия или ведущего банка группы. Учреждение в таком случае официальной ФПГ можно объяснить стремлением шире использовать механизмы совершенствования имущественных отношений и готовностью проблемных (с точки зрения имущественных связей) предприятий признать соответствующее разделение сфер влияния.

Официально оформлять ФПГ склонны объединения, которые могут в перспективе структурироваться как холдинг. Напротив, сложившиеся холдинги (нефтяные компании и др.), как правило, не претендует на официальный статус ФПГ. Вхождение таких холдингов в моноотраслевые ФПГ объясняется стремлением к дальнейшей экспансии, к расширению контроля. Когда такое расширение происходит, заинтересованность в соответствующей ФПГ ослабевает.

Предпосылки вхождения в ФПГ предприятий таковы: нехватка оборотных средств вследствие инфляции и неплатежей, свертывание бюджетного финансирования, необходимость более эффективного управления капиталом. В результате объединения в ФПГ предприятия надеялись на кооперирование в снабженческо-сбытовой сфере в целях экономии издержек; на повышение согласованности действий при производственной кооперации; на расширение круга инвесторов и укрепление отношений с банками; на консолидацию инвестиционных ресурсов; на оптимизацию материальных и финансовых потоков; на уменьшение потребности в оборотных средствах на основе укрепления платежной дисциплины партнеров по группе, использования ими товарных кредитов, векселей, трансфертных цен; на улучшение делового имиджа на внутреннем и внешнем рынках, в частности благодаря повышению ритмичности производства; на облегчение отстаивания групповых интересов в государственных инстанциях.

Предприятия рассчитывали получить от интеграции пользу, не прибегая к жесткой централизации контроля над ресурсами. Кроме того, товаропроизводители, интегрирующиеся в ФПГ, надеялись использовать возможности банков по оптимизации финансовых потоков и налоговых обязательств. Предприятия также хотели с помощью банков расширить свое влияние на размещение продаваемых государством акций. Интеграция в ФПГ теоретически позволяла лучше использовать ограниченные управленческие кадры (подобную роль ФПГ играли в послевоенной Японии). В рыночных условиях благополучие предприятий существенно зависит от качества финансового менеджмента, а в банках работают квалифицированные финансовые специалисты.

К сотрудничеству с предприятиями в рамках ФПГ до финансового кризиса банки побуждала развернувшаяся борьба за надежных долговременных клиентов или опасение потерять их. Банки рассчитывали, что акционерный контроль над промышленными предприятиями позволит им сохранить клиентов в случае экспансии зарубежных банков и явится конкурентным преимуществом в соперничестве с другими российскими банками за возможность обслуживать зарубежные инвестиции и, соответсвенно, использовать данные денежные средства. Кроме того, предпосылками интеграции банков в ФПГ были стремление получить прибыль от перепродажи акций отечественных предприятий иностранным инвесторам, обеспечить контроль над менеджментом, денежными потоками, оборотами по счетам предприятий. Это являлось, в определенной степени, гарантией возврата выданных кредитов, снижало риск невозврата кредитных ресурсов, который часто имеет место при кредитовании посторонних заемщиков. Также банки, интегрируясь в ФПГ, рассматривали акционерный контроль над предприятиями как возможность для расширения своего влияния на рынках лизинговых, факторинговых, страховых и прочих финансовых услуг. Банки надеялись, что имущественное влияние на предприятия обеспечит им возможность переключить на себя финансовые расчеты товаропроизводителей, а также передать страхование родственной банку страховой компании, а пенсионное обслуживание работников предприятия — своему негосударственному пенсионному фонду. Банки могли реально повлиять на выбор предприятием посредников по размещению ценных бумаг хозяйствующих субъектов на зарубежных рынках капитала.

Получение официального статуса ФПГ позволяло сильным предприятиям обеспечить акционерный контроль над предприятиями и банками, с которыми уже налажены эффективные хозяйственные связи, целесообразные и в перспективе; улучшить имидж объединения в глазах инвесторов и зарубежных партнеров; развить контакты с федеральными и региональными органами власти.

Кроме рассмотренных выше предпосылок интеграции существуют также мотивы, которые в экономической литературе [7] были названы желанием «сесть» на денежные потоки различных предприятий. Некоторые создатели холдингов на приватизационных аукционах покупали все подряд. Некоторые из них были венчурными спекулянтами, то есть покупали в расчете на то, что потом продадут дороже. Для многих главным было взять под контроль финансовые потоки, и ничего общего, кроме больших оборотов, эти предприятия не имели. Другие рассчитывали не только на увеличение текущей прибыли, а стремились к стратегическому результату: пытались своими конгломератами управлять и даже их развивать. При этом прибегали к услугам сторонних консультантов при постановке регулярного менеджмента, переманивали друг у друга дорогостоящих менеджеров и делили на всех и без того небольшие инвестиции. В силу разных причин не у всех получилось создать устойчивый диверсифицированный бизнес, поэтому многие холдинги первой волны на настоящий момент уже распались.

Процессы — с одной стороны, децентрализации государственного сектора, а затем его укрупнения и образования промышленных и финансово-промышленных групп, с другой стороны, образования и укрупнения коммерческого и финансового капитала — происходили параллельно до 1995 г.

В 1995 г. вновь созданные коммерческие, финансовые, финансово-коммерческие группы и компании и трансформированные, возникшие в результате приватизации, промышленные предприятия, а также промышленные и финансово-промышленные группы стали объединяться. Коммерческие фирмы и финансово-коммерческие группы начали покупать промышленные предприятия, участвуя в приватизации, залоговых аукционах, конкурсах, и создавать торгово-финансово-промышленные объединения. Примеры — «Менатеп», «Альфа», «Онэксим», «Микродин», «ЛогоВАЗ». Такие объединения носят временный характер: они будут существовать только в переходный период. Управление образованными в последние годы группами осложняется такими аспектами, как масштаб, неоднородность объектов управления, несвязанность их между собой.

Во второй половине 90-х годов начался процесс упорядочивания российских холдингов. Предприниматели начали искать логику своего бизнеса. Многие холдинги стали изменяться. В результате в течение последних пяти лет фактически происходит второй передел собственности. Это не тот передел, которым любят пугать политики. Это нормальный и естественный процесс, может быть, пока не всегда цивилизованный по своей сути, но уже направленный на то, чтобы казаться цивилизованным извне. И это уже большой шаг вперед.

Многие диверсифицированные корпорации формируются, как и ранее, за счет размещения свободных денежных средств — покупаются наиболее перспективные бизнесы или просто те предприятия, которые продаются в настоящий момент. Одной из главных целей является достижение устойчивости холдинга за счет создания бизгнес-портфеля, сбалансированного с точки зрения жизненных циклов различных отраслей и подверженности влиянию рыночной конъюнктуры.

Большая часть вертикально интегрированных компаний была выстроена нефтяными компаниями, металлургами. Интеграция назад (в первые переделы), как правило, была необходима для защиты от монополизма поставщиков. Интеграция вперед объяснялась желанием увеличить добавленную стоимость — иными словами, получать большую прибыль.

Многие горизонтально интегрированные холдинги образовывались путём покупки конкурентов. Вследствие этого увеличивается доля рынков, эффект масштаба приводит к снижению удельных издержек на разработки, производство и продвижение. Правда, в результате некоторые компании стали ощущать себя монополистами национального масштаба.

Происходит строительство правовой инфраструктуры. Созданы базовые элементы современного корпоративного права — «правила игры», законодательно определяющие формы, механизмы образования крупных интеграционных структур. Интенсифицируется процесс формирования корпоративного звена рыночного типа.

Таким образом, процесс интеграции предприятий стал достаточно заметным явлением для 1997-го — первой половины 1998 г., однако его можно было рассматривать в тот период прежде всего как защитную центростремительную реакцию микроуровня в отдельных неконкурентоспособных или депрессивных секторах российского реального сектора экономики. В конце 1998-го — 1999 г. происходил более масштабный процесс усиления роли государства — федерального центра и региональных властей.

Оценивая процесс создания холдинговых структур, можно утверждать, что в отношении топливно-энергетического комплекса, некоторых других отраслей (атомная энергетика, связь, оборонная промышленность), отдельных уникальных производств (например, Российская космическая компания «НПО «Энергия» им. академика С.П. Королева», холдинги вокруг основных конструкторских бюро авиапромышленности) такая принудительная интеграция по инициативе государства может считаться оправданной, поскольку она позволяет сохранить управляемость в звене «предприятие — объединение» в рамках традиционных хозяйственных связей и предотвратить распад уникальных производственно-технологических комплексов.

Другим направлением формирования интегрированных структур управления в реальном секторе экономики явилось создание объединений предприятий на основе инициативы хозяйствующих субъектов микроэкономического уровня, когда государство не играло, по крайней мере формально, направляющей роли. Основными предпосылками для такой интеграции явилась потребность многих приватизированных предприятий в капитале и управляющем воздействии организационных структур, возникшая из-за разрушения прежних хозяйственных связей, а также необходимость накопления в финансовом секторе экономики ресурсов для диверсификации своей деятельности при достаточно высоком уровне концентрации производства, достигнутом в дореформенный период.

Эволюционное развитие интеграционных структур в процессе трансформации российской экономики проявилось действием принципов наследственности, изменчивости, естественного отбора. Возникла потребность в координации совместных усилий и потенциалов в целях построения эффективных схем управления и деятельности.

В таблицах 1 и 2 представлены классификации предпосылок интеграции в зависимости от факторов внешней и внутренней среды. Надо отметить, что при классификации рассматривались основные, наиболее часто встречающиеся мотивы объединения. Характеристики среды рассматривались вне зависимости от состояния экономики (рыночная, переходный к рыночным отношениям период). Анализ данных таблиц позволяет заключить, что к объединению предприятия «подталкивают» в преобладающей степени факторы внешней среды.

Таблица 1
Влияние факторов среды на мотивы интеграции








Таблица 2
Влияние характеристик внутренней среды предприятия на предпосылки интеграции

Среди мотивов интеграции промышленных интегрированных групп выделяются: обеспечение гарантированных условий поставок сырья и сбыта продукции, снижение затрат, рост загрузки оборудования, компенсация бизнес-рисков, повышение технологического уровня.

В 1999—2000 гг. изменились критерии формирования интегрированных структур (в отличие от прежних финансово-промышленных групп):

  • технологическая и финансово-экономическая целесообразность присоединения новых активов (предприятий);
  • существенно более высокий уровень корпоративного контроля дочерних структур (75% и выше);
  • организационно-правовая трансформация (в том числе слияния, консолидация в рамках и между холдингами, переход на единую акцию в холдингах и др.).

Наиболее важные институциональные тенденции в корпоративном секторе в 2000 г. четко проявились в металлургической отрасли. Во-первых, на новый уровень перешёл процесс концентрации собственности, который в 1990-е годы (после приватизации) осуществлялся преимущественно в рамках одного (базового) предприятия. Деятельность так называемых ФПГ (формальных и неформальных) в этом плане непоказательна, поскольку их имущественная стратегия обычно носила хаотичный характер и не имела технологической основы. В 1999—2000 гг. произошли активная внешняя экспансия «базового» предприятия и концентрация собственности в рамках интегрированной группы. В определенном смысле можно говорить о преодолении последствий приватизации, разорвавшей прежние отраслевые и межотраслевые технологические связи. Фактически происходит «сборка» советстких концернов и объединений, но уже на основе частной собственности и с освобождением от лишних структур. Во-вторых, крупнейшие группы завершают этап открытой конфронтации и переходят к политике формирования альянсов. Это касается как сырьевой базы, так и договоренностей о поглощении оставшихся «на свободе» предприятий металлургической и сопряженных с ней отраслей.

В 1999—2000 гг. появилась новая тенденция — переход от сравнительно аморфных образований типа конгломератов к более однородным в отраслевом плане вертикально интегрированным структурам, имеющим четкие организационно-правовые границы. В наиболее явном виде этот процесс наблюдается в нефтяной и металлургических отраслях, отмечен он также в химической, пищевой промышленности, гражданском авиастроении, ряде секторов ВПК (хотя здесь многолетние попытки создания или, точнее, восстановления вертикально интегрированных структур «сверху» не были успешными).


Литература

1. Антонов Г.Д., Губкин А.А., Иванов О.П. Банкротство: проблемы, опыт, решения. — М., 2001.

2. Антонов Г.Д., Иванова О.П., Смоляго В.А. О необходимости реформирования коммерческой службы промышленных предприятий в трансформируемой экономике (на примере КОАО «Азот») // Вестник КузГТУ. — 2001. — № 3. — С.93—94.

3. Антонов Г.Д., Иванова О.П., Смоляго В.А. Создание единой маркетинговой службы в отраслевой интеграционной структуре // Вестник КузГТУ. — 2001. — № 3. — С. 94—95.

4. Porter M.E. Competitive Strategy. — N.Y.: Free Press, 1980.

5. Колосовский Н.Н. Теория экономического районирования. — М.: Мысль, 1969.

6. Долгопятова Т. Переходная модель поведения российских промышленных предприятий (по данным эмпирических исследований поведения российских промышленных предприятий (1991—1995 гг.) // Вопросы экономики. — 1996. — № 11. — С. 119—130.

7. Дука Б., Печерский А. Холдинги. — М.: 2001 (Интернет).