Библиотека управления

Возникновение мануфактур и управление ими

Радченко Я.В.

Словом “мануфактура” было принято обозначать промышленное предприятие начальной стадии развития легкой промышленности, когда производство осуществлялось ручным, хотя и разделенным, трудом. Им назывались также текстильные фабрики (I-299), а “фабрика – рабочее заведение, для выделки чего, завод; фабриками зовут такие заводы, где огонь (накалка, плавка, варка) не занимают первого места” (2-547). Эта специфика предприятия, в противоположность изделиям предприятий впоследствии ставших относиться к тяжелой промышленности, отразилась в названии номенклатуры выпускаемой продукции, а именно, все производимые в народном хозяйстве товары подразделялись по группам как “мануфактурных, так и металлических продуктов” (3-361).

В контексте приведенного интерес представляет одно из первых, во всяком случае – в отечественной литературе, определений понятия “предприятие”, и в том числе “промышленное предприятие”. Выдающийся российский ученый экономист, академик В.Безобразов определял их следующим образом: “Всякую деятельность человека, стремящуюся к какой-нибудь цели и употребляющую все зависящие от воли средства к достижению этой цели, можно назвать предприятием; но слово промышленное предприятие на общеупотребительном языке выражает ряд таких именно действий, которых прямая и явная цель – приобретение большаго и меньшаго количества материального богатства. Промышленное предприятие – такая деятельность, которая производит какия либо ценности, предметы или услуги, удовлетворяющие каким либо человеческим потребностям, для мены их, при существующих условиях, на другия ценности, предметы или услуги, удовлетворяющия другим потребностям, или на те всеобщности, т.е. деньги, которыя, при современных экономических условиях, могут быть везде и во всякое время, в свою очередь, применены на всякие нужные предметы и услуги.” (4-312).

Мануфактурные предприятия вырастали из домашнего и/или сезонного промысла, постепенно перераставшего потребности натурального хозяйства. Излишки продукции начинают реализоваться на сторону, т.е. обмениваться, но так как далеко не каждому изготовителю делать это было сподручно, появляется посредник – торговец. “Создав обширный круг знакомств и приобретши знание самого рынка, скупщик становится крупным оптовым заказчиком, и так как в его интересах получить заказ во-время и лучшаго качества, скупщик не стесняется в средствах помощи мелкому промышленнику, покупает ему орудия, материал, расширяет помещения, все, разумеется, в долг, за счет платы за эту работу, которую мелкий промышленник должен сделать.” (3-330/331). Обзаведясь обширным помещением и оснастив его необходимыми орудиями, такой скупщик-капиталист предлагает зависимым от него производителям – “промышленникам” работать на него или у него. А в качестве “промышленника” мог действовать и крестьянин, хотя в России существовала отдельная категория крестьян, прикрепляемых для работы на фабриках и заводах, так называемых “посессионых”, решивший, особенно в зимний период, свободный от сельскохозяйственных работ, пособить семье “кустарным промыслом”. Одновременно с прикреплением к производству промышлявших ремеслом “владельцы таких предприятий начинают нанимать работников, т.е. приглашают отдельных лиц за известную плату работать определенное время; такия большия предприятия начинают называть мануфактурами, фабриками, заводами.” (3-331).

Все же эмбриональным началом зарождения промышленного, в том числе мануфактурного производства, в России следует считать ремесло посадского населения, селившегося вокруг городских крепостей. В стране “были мастера серебряных и золотых дел и иные ремесленники, ткали простой холст и сукно на домашнее употребление”, но в царствование Алексея Михайловича “открыли более средств к заведению у нас фабрик по образцу западных.” (5-32).До Петра I надзор за деятельностью мануфактур осуществлялся со стороны воевод, руководивших выполнением функций местного управления. Позже, при Петре I посадские, так же, как и торговые люди, с учреждением губерний оставались в ведении выборных земских бургомистров и, будучи отнесены ко второй гильдии, образовали “особый цех, или собрание ремесленников, а управление его вверено было старшине.”(5-40). Для деятельности этого российского государя характерна забота о развитии отечественной промышленности, “размножении” фабрик и заводов.

Для управления ею в 1718 году учреждается специальная коллегия, в компетенцию которой входили “ремесла и рукоделия и заводы оных и размножение” (6-18), включая и горнозаводскую промышленность, а отсюда и название – Берг и Мануфактур Коллегия. В 1723 году этот орган разделяется по отраслевому принципу на два, и тогда же утверждается Регламент Мануфактур – коллегии. Согласно ему в ее функции входили: надзор за всеми мануфактурами и фабриками, забота об их безубыточности, ознакомление отечественных фабрикантов с лучшими зарубежными образцами, стимулирование отечественных производителей, как денежными субсидиями, так и освобождением от пошлин и “тягла”, поощрение и приглашение иностранных инвесторов, а также арбитражные функции.

Правительство заботилось не только о насыщении внутреннего рынка необходимыми товарами, но и о качественном уровне последних, от которого могла зависеть в перспективе и конкурентоспособность отечественной продукции на внешнем рынке. Это подтверждается нормативными требованиями к уровню профессиональной квалификации производственного персонала. Так, в именном 1718 года указе Петра I “О взятии мастеровыми людьми свидетельств об их мастерствах для определения на частныя мануфактуры и о запрещении держать их без этих свидетельств” (Полн. Собр. Зак. № 3142) говорилось, в частности, о том, что “надлежит управителям мануфактур тех людей для записки приводить и подавать всем вышеписанным начальникам (от мануфактур коллегии, а также губернатора, коменданта и прочих – Я.Р.) от них письма со своими руками, что они прямые тому художеству мастеровые, а не подлолжные, и за такими свидетельствы в службу никуды не брать”. (7-363). Это подтверждается также изданием в 1723 году общих положений о найме иностранных мастеров, где “велено, немедленно по приезде их, свидетельствовать: знают ли они свое дело, и если не знают или знают плохо, отпускать обратно без жаднаго озлобления; если же они окажутся годными, то содержать их в довольстве, даже и по истечении срока договора после полной выучки русских учеников.” (5-99). Как видим, отеческая забота простиралась вплоть до нарушений заключенных соглашений, но о каких правовых гарантиях могла идти речь в ту эпоху, если “правовая государственность” в условиях нынешних российских реалий есть лишь некая абстракция.

Мануфактуры возникали не только на базе кустарного ремесла или мелкого промысла домашнего хозяйства удачливых товаропроизводителей. Они создавались и как отдельные и крупные по тому времени фабрики. Заводили их в основном партикулярные (частные) лица, а доминирующую роль среди частных инвестиций играл торговый капитал. Фабрики учреждались также и за счет казны, причем практиковалась потом передача их в приватное ведение: “коллегии велено стараться, долго таких заведенных фабрик на казенных деньгах не держать, но, по приведении их в устройство, отдавать частным людям” (5-103). Желая ускорить развитие промышленности и привлечь с этой целью зарубежных инвесторов, правительство создавало привилегии учредителям мануфактур, фабрик и заводов. “Первые, учредившие вновь фабрики и заводы, увольнялись от службы с их детьми, братьями, также их прикащики, мастера и ученики; но этим не пользовались учредители фабрик, бывших уже в производстве.” (5-102).

Стремление правительства активизировать частную инициативу и в то же время потребность защитить ее первые ростки на отечественной ниве промышленного производства подталкивало его на принятие мер протекционистской политики. Например, “в 1711 году полотняная и салфеточная казенная фабрика, вместе с иноземными и русскими мастерами, отдана в компанию купцам, с обязанностью распространять ея производство и обещано запретить ввоз иностранных полотен, когда содержатели удостоверят, что их фабрика в состоянии удовлетворить внутренней потребности” (5-107). Аналогичная мера, как нам представляется, была бы полезна и в современной России, чьи промышленные предприятия в большинстве своем не могут успешно конкурировать на мировом рынке не столько из-за отсутствия собственной стратегии развития, сколько из-за осуществлявшегося десятилетиями государственного управления производством, обессилившего и не развившего их потенциальные возможности. Следует при этом заметить, что и в исходно рыночных условиях государство не отказывалось вообще от своих регулирующих функций. Так, фабрикантам “вменялось в обязанность подавать в коллегию (Мануфактур – Я.Р.) годовые отчеты о количестве и качестве их изделий и представлять при сем образцы их (шляп по штуке, шелковых материй по полуаршину, полотен по аршину), для того чтобы коллегия могла судить улучшается ли или падает известная отрасль производства” (6-20).

Оборотной стороной медали покровительства отечественной промышленности являлся монополизм производителя. “Одной из излюбленных мер поощрения фабрикантов при Елизавете было представление отдельным фабрикантам монополии производства на известное число лет. К таким мерам, вызывавшим общее недовольство и задерживавшим развитие новых отраслей промышленности, в интересах пионеров, правительство прибегало потому, что не видело другого способа перенести новыя производства в страну. Привилегии такого рода получали нередко иностранцы, согласившиеся на устройство фабрик лишь под условием монополии.” (8-38/39). Последняя не только не способствовала повышению качества продукции, но препятствовала желавшим заняться аналогичным видом товаропроизводящего бизнеса. Это становилось тормозом на пути предпринимательской инициативы других слоев населения. Так, например, купечество города Нерехта заявляло, “что хотя в России “мануфактур и фабрик обстоять число немалое, но теми мануфактурами пользуются одни купцы-капиталисты, а среднестатейное купечество совсем онаго права не имеет”, вследствие трудности выхлопотать разрешение на устройство фабрик.”(8-34).

Вопрос об обоснованности привилегий, предоставлявшихся владельцам фабрик и их управителям, поднимался и ставился неоднократно. Так, “в 1731 году по просьбе купцов, поручено мануфактур-конторе разсмотреть о фабрикантах и заводчиках, уволенным по привилегиями от службы, и тех только освободить, которые фабрики и заводы действительно учредили (а были среди них и такие, что содержали предприятия “только для вида, отбывая от городских служб”), употребляя значительное иждивение (т.е. тратя существенные суммы на осуществление производства – Я.Р.), для пользы государственной их умножили, а которые, хотя и получили привилегию, но фабрики и заводы учредили малыя для одного вида, тем исполнять службы наравне с прочими гражданами и собираться для выборов и советов гражданских.” (5-212/2130).

Государственное управление мануфактурным производством решало и вопросы обеспечения его рабочей силой. “Для приведения фабрик в лучшее состояние возобновлено, в 1744 году предоставленное мануфактурным уставом фабрикантам и заводчикам право покупать деревни к фабрикам, в отмену сделанного в 1736 году запрещения; ибо, сказано в указе, купленные крестьяне без земли, не радея о фабричных работах, будут бегать на прежния свои жилища.” (5-216). Интересно, что позднее, в 1752 году, в виду обнаружившего избытка рабочей силы, какой образовался на фабриках, правительство ввело нормативную численность работников. Это делалось дифференцированно, в зависимости от профиля производства “ко всякому стану шелковых изделий от двенадцати до шестнадцати, к суконным по сорока два, каразейным по пятнадцати, полотняным по два, к шляпному лучку по тридцати душ” (5-216). Нормированием были “охвачены” даже жены рабочих – “а женскаго пола сколько находится при мужьях; из них в фабричных работах дозволено употреблять к шелковым 1/4 часть, а 3/4 оставлять при крестьянских работах; к суконным, полотняным, шляпным и прочим фабрикам 1/3 часть, а 2/3 оставлять при крестьянских работах” (5-216).

Наряду с искусственными ограничениями, учреждению новых предприятий мешала нехватка стартового капитала и трудности его накопления. Это побуждает предпринимателей объединяться в альянсы, следствием которых стало возникновение компанейской формы предприятий, вначале по преимуществу торговых, а затем и мануфактурных. Если компанией называлась совокупность лиц, “собравшихся в одном и том же месте, или соединившихся в виду одной и той же цели”, то “торговая же компания – это ассоциация нескольких купцов, или даже других особ, (лично) не участвующих в торговле, связанных общим интересом и содействующих своими капиталами..., советами и трудами тому, чтобы предпринять или поддержать дело, полезное (выгодное) в торговом отношении.” (9-5). До образования компаний со стороны государственного управления предпринимались меры по финансовой поддержке артелей и промысловых товариществ, причем, видимо не столько в кредит, сколько на безвозмездной основе. Вероятно в органах его имелись люди, понимавшие, что без этого возникновение в России конкурентной рыночной среды, стимулирующей предпринимательские начинания, затянется. Так, имели место “случаи, когда правительство, пользуясь сложившеюся артельною организацией, наделяло членов ея маленьким капиталом, придавая таким образом предприятию капиталистический оттенок” (9-15), так что в общий капитал иных товариществ входили и деньги, выделенные казною.

Более того, правительство отдавало и “казенныя фабрики в частное содержание компанейщикам” (9-43), что давало ему право следить за их деятельностью вплоть до определения размера капитала, который должны были вложить товарищи. Случалось и так, что предпринимателям, являвшимся учредителями компании, затем не хватало средств для обеспечения ее нормальной эксплуатации, и они нуждались в привлечении дополнительных компаньонов. Так, “компания графа О.Апраскина (возникшая на базе шелковой мануфактуры П.Шафирова, где компанейщиком, помимо учредителя мануфактуры, был еще П.Толстой – Я.Р.), например, сильно нуждалась в новых товарищах, которые обладали бы не только капиталами, но и коммерческими знаниями, нужными для ведения этого дела.”(9-47). Члены компаний обратились в Мануфактур-коллегию с доношением, “в котором просили, дабы повелено было определить к нам указом в ту мануфактуру в компанию из купецких людей”, а “ежели,- заключали просители свое доношение,- купцов принять нельзя..., то желательно “ту мануфактуру совсем с нас снять”, причем возвратить нам и “истинные наши деньги” . Просьба компанейщиков была исполнена: по именному указу им велено было принять в мануфактуру из купечества “в компанию для сложения в мануфактуру 40000 рублев и дабы каждый пай не был менши 5000р.” (9-48). По другому же источнику, где описывается приведенный факт, лица из купечества, приглашенные в компанию, внесли вклад в сумме только 23500 рублей, а еще, дополняя капитал первоначальных компанейщиков в 57838 р., “казна внесла деньгами (кроме построек, материалов и пр.) 36672 руб.” (8-15).

Во второй половине XVIII века в России начинает осознаваться вред монополий. Екатерина II неоднократно указывала на преимущества мелкой промышленности, какая имеет и то “преимущество перед крупной..., что земледелец, занимаясь у себя дома разными промыслами, не остается праздным зимой без всякой пользы для себя и для государства.” (8 – 39). Соответственно программа деятельности Мануфактур-коллегии заключается “в поощрении кустарной промышленности, уничтожении фабричных монополий и переводе фабрик с принудительного к свободному труду.” (8 – 40). Зимой 1780 года выходит указ – “Фабрики и мануфактуры заводить всем вольно, не требуя ниоткуда дозволения” (10 – 744), т.е., говоря языком современной терминологии, разрешительный порядок предпринимательской деятельности был заменен на регистрационный.

На основании данных, приводимых в литературе из ведомости Мануфактур-коллегии о “фабрикантах, уволенных от платежа пошлин”, нами подсчитано “представительство” разных сословий во владении и, очевидно, управлении. Владельцами 55-ти фабрик были: купцы – 36, военные – 5, чиновники (статский и коллежский советники и др.) – 4, дворяне – 2, крестьяне – 2, прочие – 6. (9 – 124). Доминирующая роль российского купечества, в собственности которого продолжало оставаться большинство фабрик, сохранялась, правда, существенно теснимая представителями иностранного капитала, и десятилетия спустя. Это следует из средних размеров промышленных заведений, определяемых по числу рабочих, приходящихся на одно, принадлежащих разным сословиям по городу Москве за 1885 год. Численность работников составляла по предприятиям, принадлежавшим: московским купцам – 47, иностранным подданным – 28, иностранным купцам – 20, дворянам – 12, крестьянам -7, московским мещанам и цеховым – 6, солдатам – 5 (11 – 50). По своей отраслевой принадлежности промышленные заведения представляли обработку металлов, изготовление машин и орудий, химические производства, обработку волокнистых веществ, писчебумажное и кожевенное производства, обработку дерева, изготовление “съестных припасов”, одежды и обуви, стирку белья и др., строительную промышленность. Купечество заметно доминировало в обработке волокнистых веществ, т.е. в текстильной промышленности, на предприятиях которой было занято больше всего работников, чем на принадлежащих ему же промышленных заведениях других отраслей. В обработке же металлов первенство принадлежало дворянам.

К середине XIX века отдельные мануфактуры становятся крупными фабриками, ибо “крупное производство может возникнуть из самой кустарной промышленности путем естественной эволюции последней” (8 – 486). Это зависит от влияния на раздробление или концентрацию кустарных мастерских уровня техники фабричного производства. “Если превосходство фабрики не очень велико (имелась в виду уже действующая фабрика, являвшаяся конкурентом мастерской – Я.Р.), то кустарная мастерская постепенно вырастает в фабрику. Если же превосходство это огромно, то кустарная мастерская распадается и промысел отмирает”(8 – 487). Так, успешно развивались дела у С.В.Морозова: “Савва Васильевич, не имея состояния, был простым ткачем и, приобретя заработком небольшие деньги, в 1797 году начал свое ткацкое шелковое производство в самых малых размерах” (12 – 7), а в 1870 году число служащих и рабочих на всех предприятиях его наследников составляло уже 6525 человек.

Превращению мануфактурных мастерских в большие предприятия способствовало развитие компанейских начал в предпринимательстве. Компании “отличались значительным разнообразием своих форм”, и к ним причислялись “всякого рода производственные ассоциации, начиная с артелей и кончая акционерными обществами” (9 – 6). Например, ситценабивная мануфактура, основанная в 1825 году Эмилем Цинделем в Москве, в 1874 году перешла от его наследников в товарищество с имуществом, оценивавшимся в 751833 рубля (13 – 22). Одним из директоров этого товарищества был известный предприниматель и меценат К.Т.Солдатенков.

Характерно, что становясь товариществами и акционерными обществами, прежние мануфактуры обычно сохраняли слово “мануфактура” в названии предприятия или компании. Так, например, “Саратовская мануфактура” представляла собой акционерное общество, которое не только занималось производством сарпинки, но и осуществляло значительные другие хозяйственные и коммерческие операции: построило в Голом Карамыше электрическую станцию и аппретурную фабрику с 70-тью механическими станками (14 – 109).

По мере становления и по ходу преобразований в связи с переменами в степени вмешательства государства в экономику на разных исторических этапах менялась и ведомственная принадлежность мануфактурного дела. Особенно это заметно в отношении первых мануфактурных заведений как объектов управления, когда “компанейские фабрики и торги, подобно единоличным предприятиям..., зависели в разное время от весьма различных органов управления; так например, суконная мануфактура В.Щеголина с товарищами в Москве первоначально подведомственна была Ингерманландской канцелярии (1705 – 1712), затем последовательно переходила в ведомства канцелярий: сенатской (1712 – 1714) и военной (1714 – 1719). Позднее “прислана была” в берг-коллегию (1719 – 1722), откуда попала наконец под надзор мануфактур-коллегии” (9 – 5).

Столетие спустя “для особенной подпоры и спошествования фабричной и заводской промышленности, вообще дела этого рода сосредоточены в одном месте, а именно в Министерстве Финансов, из которого и выдаются привилегии на новые изобретения (позволявшие обладателям их материализовать в производстве свои идеи – Я.Р.). Сверх того, для большего наблюдения за мануфактурами, при Департаменте Мануфактур и Внутренней Торговли(входившем в состав Министерства Финансов – Я.Р.), учрежден Мануфактурный Совет”(15 – 224). С этой же целью в губернских городах тех губерний, где имелось много фабрик, были образованы Мануфактурные Комитеты, а в уездных городах, “отличающихся мануфактурною промышленностию” – Мануфактур-Корреспонденты. Миссией этих органов было “собрание подробнейших сведений о состоянии мануфактур, фабрик и заводов, в тех губерниях и уездах, где они учреждены”, однако “доставление сведений” было “предоставлено доброй воле заводчиков, фабрикантов и мануфактуристов, в том предположении, что они не откажутся содействовать по сему предмету намерениями Правительства”(15 – 225).А в 1839 году в России насчитывалось 6 585 заводов и фабрик, на которых было занято 129 431 человек(15 – 237).

Становясь крупнее мере и в большей мере компанейскими, т.е. товариществами и акционерными обществами, мануфактурные предприятия делались и более независимыми от органов государства. Вопросы организации управления ими при этом находили отражение в учредительных документах. Так, например, уставом товарищества Фряновской шерстопрядильной мануфактуры предусматривалось:

- &7 ”Управление делами товарищества вверяется правлению, состоящему из трех директоров, избираемых общим собранием владельцев паев (каждый пай, вносимый любым из учредителей № купцов первой гильдии, составлял пять тысяч рублей, а весь “складочный капитал товарищества определялся первоначально в триста тысяч руб.” с.95-Я.Р.)... . Директоры уполномочивают одного из среды своей правителей дел правления. Место пребывания правления определяется общим собранием владельцев паев в одной из столиц, или же при самой мануфактуре (она размещалась при селе Фряново Богородского уезда Московской губернии – Я.Р.), о чем объявится в ведомостях. Правление имеет печать, с приличным изображением (! – Я.Р.) и надписью наименования компании”.

- “&28. Каждый владелец пая может присутствовать в общем собрании для совещания: право же на подачу голоса предоставляется: владеющему пятью паями – на один голос, десятью и более – на два голоса; более же всего числа голосов никто иметь не может.

- & 29. Отсутствующие владельцы паев могут присылать в общее собрание своих доверенных, но только из лиц коммерческих (было, оказывается, и такое понятие “лица”, а не только используемых ныне понятий лица юридического и физического; в данном же случае под коммерческим лицом понимался, очевидно, держатель пая – Я.Р.), которыя и подают за них голоса, по количеству пая вверителя, и таковые доверенные допускаются не иначе, как по предварительному письменному объявлению о том правлению.

- & 30. Приговоры общаго собрания получают обязательную силу, когда приняты будут, по крайней мере, тремя четвертями явившимися в собрание владельцев паев, при исчислении голосов их, на основании &28; неявившиеся должны быть считаемы согласившимися с большинством голосов присутствовавших.

- & 31. Все споры между владельцами паев, по делам товарищества, и между оными и директорами окончательно решаются в общем собрании владельцев паев, если на сей разбор обе спорящия стороны будут согласны, или же узаконены третейским судом.

- & 32. В случае неудачи предприятия товарищества, или же при возникших на оное исках, всякий из владельцев паев, не исключая и директоров, отвечает только вкладами своими (по классификации нынешнего гражданского права такое товарищество должно быть отнесено к обществу с ограниченной ответственностью – Я.Р.), поступившим уже в собственность товарищества, и, сверх оного, ни личной ответственности, ни какому-либо дополнительному платежу, по делам товарищества, подвергаем быть не может”(16 – 96, 101).

Приведенные выдержки характеризуют организационно-правовые нормы организации управления на предприятиях групповой формы собственности. Сами их формулировки содержательны тем, что отражают тогдашнее понимание взаимоотношений как между собственниками-учредителями компании, так и между ними и управляющими. Они представляют интерес и для условий современной России, где опомнились и решили вернуться к рыночным формам организации хозяйства.

Аналогичные приведенным нормы постепенно устанавливались с учетом последующих законодательных дополнений и поправок к общим правилам об акционерных компаниях 1857 года и в других мануфактурных предприятиях. Это относится не только к числу вновь учреждаемых компаний, но и к тем, что образовывались на базе прежде существовавших заведений. Сюда можно отнести прежде всего знаменитую и всем ныне известную Трехгорную Мануфактуру, ставшую товариществом в конце XIX века, но возродившуюся в 1799 году как фабрика, устроенная В.И. Прохоровым и Ф.И. Резановым (17).

В качестве примера можно также привести и мало кому знакомую Высоковскую мануфактуру. Она началась в 1844 году в избе крестьянина деревни Некрасино Г.Л. Кашаева, где имелось два деревянных ткацких станка, как бумажно-ткацкое производство. В 1849 году он построил отдельно контору, где раздавал местным крестьянам-ткачам, получавшим от него задельную плату, для дальнейшей обработки пряжу. В 1864 году с компаньоном Васильевым построил небольшую деревянную фабрику с 50-тью станками и паровым двигателем. К 1876 году взятые кредиты были погашены, а на фабрике имелось уже около двухсот станков. Но в том же году случилось несчастье – фабрика сгорела, и дело пришлось начинать заново.

В 1877 году отстраивается уже новое одноэтажное фабричное здание, на этот раз уже каменное. Фабрика, по наименованию местности, стала называться Высоковской мануфактурой. В 1879 году в качестве сотоварища приглашается И. Качаев, который, будучи бухгалтером, выполняет функции управляющего фабрикой. При нем строится прядильная фабрика, решается вопрос обеспечения ее топливом, проводится шоссейная дорога. Учрежденное тогда же товарищество на паях с капиталом в 500 000 рублей первоначально не имело формальной регламентации. Среди товарищей “не было никаких письменных и словесных договоров, и никто из них за свою службу не получал никакого жалованья; необходимые же для прожития деньги, сколько кто мог – брали в фабричной конторе” (18-19). Поэтому данное товарищество тогда можно классифицировать по современной гражданско-правовой терминологии как простое. Но затем в товарищество вступают еще четыре учредителя и утверждается его устав. В 1880 году директором-распорядителем выбирается один из новых пайщиков, “и заново налаженное дело под опытным управлением Якова Трифонова быстро стало разрастаться” (18-20). В 1889 году капитал товарищества увеличивается до суммы в 1 800 тыс. рублей.

Более подробная характеристика зарождения и развития названных и подобных им предприятий требует отдельного рассмотрения. Но здесь важно отметить в заключение то, что, как видно из приведенных данных, управление предприятием исторически было связано с развитием частной инициативы. Государство, регулируя предпринимательскую деятельность посредством изменения правового пространства, напрямую управляло лишь казёнными предприятиями, и то, в виду их неэффективности, нередко отдавало их в приватное пользование. Первоначально управление предприятием осуществлял его учредитель, сам или вместе с совладельцами. Затем, “по мере расширения дела предпринимателю становится всё сложнее осуществлять управление в полном объёме, и он обычно привлекает помощников – штатных служащих, оставляя за собой выполнение ключевых функций” (19 – 92). По сути так происходило зарождение российского промышленного менеджмента, хотя в прошлом наёмная управленческая деятельность в коммерческой организации и не обозначалась данным термином.

Список литературы

  1. С.И. Ожегов. Словарь русского языка. – М.: 1953.
  2. В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. – М.: ГИЗ, 1955, т.V.
  3. С. Князьков. Из прошлого русской земли. Время Петра Великого. – М.: Планета, 1991.
  4. В. Безобразов. О промышленных предприятиях. – Русский вестник, 1856, № 3.
  5. А.Семенов. Изучение исторических сведений о Российской внешней торговле и промышленности с половины XVII-го столетия по 1858 год.- С.-Пб.: 1859, ч. I.
  6. А. Богословский. Управление промышленностью мануфактурною, горнозаводскую и торговую в России от Петра Великого до настоящего времени (исторические записки). – Юридический вестник, 1872, № 6 и 7.
  7. Сборник русского исторического общества.- С.Пб.: 1873, т.II.
  8. М. Туган-Барановский. Русская фабрика в прошлом и настоящем. т.I. Историческое развитие русской фабрики в XIX веке.-С.Пб.: 1907, 3-е изд.
  9. А. Лаппо-Данилевский. Русския промышленныя и торговыя компании в первой половине XVIII столетия. Исторический очерк. – С.Пб.: 1899.
  10. М.Д. Чулков. Юридический словарь.- С.Пб.: 1793.
  11. Торгово-промышленныя заведения города Москва в 1885- 1890 гг.- М.: 1892.
  12. Мануфактуры и фабрики торгового дома под фирмою “Савва Морозов съ сыновьями”. К Всероссийской выставке 1870г. – М.: 1870.
  13. Двадцатипятилетие товарищества ситце-набивной мануфактуры Эмиль Циндель в Москве 1874 – 1899.- М.: 1899.
  14. К.Н. Тарновский. Мелкая промышленность России в конце XIX – начале XX в.- М.: Наука, 1995.
  15. П.И. Иванов. История управления мануфактурной промышленности в России.- Журнал Министерства Внутренних Дел, 1844, № 1 и 2.
  16. Устав товарищества Фряновской шерстопрядильной мануфактуры.- Вестник промышленности, 1859, т.IV.
  17. Материалы к истории Прохоровской Трехгорной мануфактуры и торгово-промышленной деятельности семьи Прохоровых. Годы 1799 – 1915.- М.: 1915.
  18. Н. Сулейкин. История основания фабрики товарищества Высоковской мануфактуры.- Тверь: 1908.
  19. Я.В.Радченко. Классификация видов управления. – Проблемы теории и практики управления, 1994, № 4.