Нотная грамота
- Музыкальный издатель, друг Чайковского Петр Юргенсон — пример идеального бизнесмена, «не стяжателя». Его предприятия были прибыльными, однако сам он не считал накопление богатств самоцелью: заработанное реинвестировал в дело, спонсировал таланты и, живя довольно скромно, целиком отдавал свою энергию служению музыке. Пример поучительный еще и потому, что многие его шаги в бизнесе были интуитивны, нестандартны, но, тем не менее, всегда правильны и эффективны. Он открывал новые сегменты музыкально-издательского рынка, зачастую плывя против течения, а некоторые его предпринимательские решения вполне могли бы пополнить копилку современного управленческого опыта.
«С нуля», но не без помощи
Издательское дело Петр Юргенсон, выросший в очень бедной многодетной семье эстонского рыбака, начал осваивать буквально «с нуля». Подавшись на заработки, он некоторое время работал в нотных магазинах М. Бернарда и Ф. Стелловского в Петербурге, а затем в Москве — в магазине Шильбаха. 10 августа 1861 г.
с несколькими сотнями рублей в кармане новоиспеченный предприниматель открыл собственную музыкальную фирму в здании на углу Большой Дмитровки и Столешникова переулка.
Для старта Юргенсон выбрал правильное время. На фоне постреформенного подъема его начинание выглядело вполне реалистичным: открывались первые консерватории, музыкальные школы. Не имея музыкального образования, Петр всей душой болел за распространение русской музыкальной культуры, твердо уверенный в том, что ее продукт — ноты — будет становиться все более востребованным. Его неуемная энергия и творческая увлеченность привлекли внимание пианиста и композитора, основателя Русского музыкального общества Н. Г. Рубинштейна, который помог начинающему издателю дельными советами. Вскоре под редакцией мэтра вышел сборник романсов
Ф. Шуберта, имевший огромный успех. Но, несмотря на поддержку, первые пять лет молодому предпринимателю приходилось туго.
Поддержи отечественного производителя!
Изданием и продажей нотных тетрадей в России в те времена занимались преимущественно немцы. Однако постепенно ситуация начала меняться. К примеру, известный издатель Митрофан Беляев, в прошлом лесопромышленник, принципиально печатал сочинения русских композиторов и при этом платил им повышенные гонорары.
Выходец из Эстонии, Петр Юргенсон не только с удовольствием издавал знаменитых «русских» — он искал и находил доселе неизвестные музыкальные таланты. Вот как пишет об этом журналист «Русской музыкальной газеты»: «Живой, деятельный, простой и обходительный со всеми, Петр Иванович был любим и уважаем всеми знавшими его. Особенно ценила его простоту, доступность и доброту учащаяся музыкальная молодежь, из среды которой многие, многие были обязаны добряку тем, что могли существовать и учиться. Надоест какому-нибудь теоретику или тубисту подражать житию св. Антония, захочется некоторого разнообразия в пище — и консерватор шествует в Колпачный пер. к Петру Ивановичу «получать работу» или «получать аванс», в котором П. И. не отказывал почти никогда».
Рискованный репертуар
Издательский портфель Юргенсона едва ли можно было назвать стандартным. С точки зрения выбора авторов и произведений он часто рисковал. Публиковал партитуры симфонических опер, покупать которые могли только казенные театры в Москве и Петербурге, поскольку постоянных симфонических оркестров тогда еще не было. Как член дирекции Российского музыкального общества Юргенсон часто присутствовал на экзаменах, хорошо знал преподавателей и студентов, что позволяло ему «быть в теме» и открывать все новые возможности музыкально-издательского рынка. Так, благодаря его усилиям, на рубеже 1880-х гг. была отменена цензура Придворной капеллы. С этого времени фирма Юргенсона стала главным публикатором русских духовно-музыкальных произведений.
Non-fiction за счет mass-market
Юргенсон выпускал свои издания большими тиражами и по доступным массовому потребителю ценам. Именно у него впервые появились недорогие полные издания сочинений Мендельсона, Шумана, Шопена. Он издавал популярные романсы, пьесы, песни, приносившие ему основной доход, а прибыль от публикации музыкальных произведений в жанре mass-market реинвестировал в венчурные non-fiction проекты — серьезные произведения русских композиторов (как известных — А. Даргомыжского, А. Варламова, А. Алябьева, Д. Бортнянского, так и не очень — И. Стравинского, С. Танеева, Н. Метнера, С. Рахманинова).
Открытием Юргенсона, его «звездой» стал Петр Ильич Чайковский. Они познакомились в 1866 г. и сразу же начали сотрудничать. Издатель опубликовал «Руководство к изучению инструментовки» Ф. Геварта в переводе и с дополнениями Чайковского, а в 1867 г. — первые музыкальные произведения тезки. Впоследствии почти все произведения Чайковского выпускались именно Юргенсоном. Он открыл гениального композитора, поставил на него и сорвал банк. Их сотрудничество быстро переросло в дружбу. «Я твердо верю в твой гений...», «Ты моя слава, мой ореол, солнце, освещающее мою фирму». Несколько лет подряд, когда композитор еще не был популярен даже в России, Юргенсон сознательно шел на убытки, дотируя этот долгосрочный проект, в будущий успех которого он безусловно верил. Все новые произведения Чайковского появлялись в продаже практически одновременно с их первым исполнением — в партитуре и фортепианном переложении. Так Юргенсон сосредоточил в своих руках уникальную коллекцию классика. Надо заметить, что Чайковский платил ему той же монетой. По воспоминаниям современников, их торг о гонораре звучал непривычно. Издатель настаивал, что платит мало, — автор отнекивался, уверяя, что слишком много. Верность автора — что может быть лучше для издателя? Композитор оставался верен «своему» издательству, даже когда конкуренты атаковали его весьма выгодными предложениями.
Заграница нам поможет
Весьма любопытным образом Петр Юргенсон, будучи еще начинающим предпринимателем, решал кадровый вопрос. В 1867 г., немного освоившись с издательским делом, он решил открыть собственное производство — нотопечатню. В технологии Юргенсон неплохо разбирался сам: в юности успел освоить ремесло гравера, дойдя до «мастера». На российском рынке ощущался дефицит граверов и металлографов, а молодой нотопечатне надо было как-то начинать... Предприниматель, не пожалев денег, выписал из Германии опытных специалистов. Что ж, дело нехитрое — так делали многие. Однако Юргенсон мыслил масштабно и смотрел далеко. Он нанял нескольких мальчиков для обучения рисованию и граверному мастерству у «экспертов». Спустя 11 лет в нотопечатне трудилось 15 квалифицированных русских граверов. Услугами немцев он пользовался и впоследствии, отправляя подающих надежды граверов в Германию для изучения новинок печатного дела.
Техника на службе бизнеса
Первые шесть лет печатание производилось на ручных станках металлографическим способом. В 1873 г. на фабрике поставили первую скоропечатную машину, а в 1879 — открыли типографское отделение, заменили ручной труд механическим, купили паровую машину. В 1902 г. вся техника в нотопечатне работала на электроэнергии. Использование современных технических достижений позволило увеличить темпы выпуска нот и книг (и, соответственно, оборот компании), одновременно удешевив стоимость продукции.
К концу XIX в. издательство Юргенсона считалось лучшим в России по технической оснащенности и качеству изданий. «Постоянно совершенствуясь и прогрессируя, нотопечатня Юргенсона достигла высоты современных требований нотопечатной техники, и с этой стороны она представляет собой явление единственное в России», — писала «Русская музыкальная газета». В 1904 г. 20 граверов ежегодно производили около 8 тыс. досок, литографским способом печаталось 10 млн, типографским — 4 млн оттисков. На производстве трудилось 96 рабочих, в том числе 31 женщина.
«Доказательством качества работ нотопечатни могут служить постоянные заказы, получаемые ею из-за границы: Англии, Германии, Франции», — писали в начале прошлого века газеты о деятельности Юргенсона. Чайковский, побывав в музыкальной фирме Ширмера в США, убедился, что «магазин и особенно металлография в ином уступают Юргенсону».
Часто Юргенсон действовал по наитию, в благородном порыве к музыкальному просвещению народа. Так, в 1903 г. при московском магазине была открыта бесплатная читальня, где имелись и инструменты для проигрывания заинтересовавших посетителей музыкальных произведений. Если приглядеться внимательнее — отличный маркетинговый ход.
Слияния и поглощения
Как всякий стремительно развивающийся бизнес, издательское дело Юргенсона стало оказывать заметное влияние на данную отрасль. В 1878 г. Петр Иванович сделал шаг, полностью изменивший ситуацию на рынке нотных изданий. Компания, выпустившая к тому времени около 20 тыс. экземпляров музыкальных изданий и нот, вдвое снизила цены на ноты, доведя их стоимость до 15-20 коп. за лист. С одной стороны, это дало возможность противостоять импорту: музыкальные издания стали продаваться в России по тем же ценам, что и в Европе, а иной раз и дешевле. С другой стороны, не выдержав конкуренции, прекратили производство многие мелкие издательства и около 20 таких фирм было приобретено Юргенсоном.
Не только выгода!
Многомиллионное дело, созданное одним-единственным человеком исключительно на собственном энтузиазме, стремительно развивалось благодаря неуемной энергии его творца. Иной раз П. Юргенсон жаловался Чайковскому, как трудно ему приходится без помощников в борьбе с «препятствиями естественными». Он работал целыми днями, а дома появлялся лишь пообедать, а затем поздно вечером (как это похоже на ритм жизни современных бизнесменов — владельцев компаний!). «Я глубоко люблю свое дело, — писал он в письме к М. А. Балакиреву, — не потому только, что оно меня кормит, а потому, что дело это не простое, а важное для многих, и тем оно мне любо».
Петр Юргенсон постоянно контролировал свое «детище». И держал его «под боком». В Хохловском переулке, в старинном особняке недалеко от Маросейки, в одном крыле размещалась нотопечатня, а в другом жило семейство издателя. Предприниматель заботился о продолжении своего дела. Он хотел, чтобы торговые и издательские дела дети «продолжали безостановочно под моим именем. Если торговое дело, оставляемое мною, пойдет успешно или хотя бы безубыточно, то я просил бы детей моих не продавать сторонним лицам ни целостью, ни частями, но, напротив, продолжать то дело, как вел его я сам...».
[an error occurred while processing this directive]
