Библиотека управления

Метафизика управления

Андрей Михайленко заместитель генерального директора ОАО «Телекоминвест» (Санкт-Петербург)

Оглавление журнала

    В каждом человеке — источник энергии, по сравнению с которым атом — ничто.
    М. Каддафи1

Предисловие

Последние десять лет я проработал в различных бизнес-организациях, или, как их еще называют, в компаниях. Мне всегда попадались хорошие компании. Мне в них нравилось практически все. Ну устаешь иногда, это правда. Но это не вина компании. Все проблемы находятся в нашем сознании. Никто не хочет, чтобы ты уставал. Устал — так это твои проблемы.

Мне все это до сих пор нравится. Появилась лишь одна небольшая проблема. Я стал сомневаться в том, что организации, в которых я работал все это время, существовали на самом деле. Это ощущение трудно объяснить, но я попробую.

Я не сомневаюсь, что имелись и даже сейчас имеются документы о регистрации этих компаний как юридических лиц. Даже сами юридические лица существуют. Сомнения берут по поводу того, что называется организацией, и всего, что с этим связано, — управлением организацией, развитием организации, целей организации, ее потребностей.

Люди — да, как и юридические лица, были. Я даже помню их по именам. А вот с организацией — не получается. Я ни разу ее нигде не видел. Или мне ее не показывали.

Меня утешает то, что такие вещи происходят не только со мной. Вот, например, в университете я изучал, что существуют такие личностные образования — мотивы. У меня никогда не было сомнений в том, что они существуют — анализу мотивации посвящены тысячи книг и сотни диссертаций, слово «мотивирование» не сходит с уст руководителей и персонал-менеджеров, в конце концов мой ведущий мотив написания этого текста — поиск единомышленников в разработке моделей внутреннего и внешнего управленческого консультирования.

А вот один из основоположников теории мотивации, Х. Хекхаузен, в своей книге «Мотивация и деятельность» пишет, что «в действительности никаких мотивов не существует»2. И на той же странице поясняет: «Мотивы не наблюдаемы непосредственно, и в этом смысле они не могут быть представлены как факты действительности». И далее: «они суть условные, облегчающие понимание, вспомогательные конструкты нашего мышления, или, говоря языком эмпиризма, гипотетические конструкты».

Прочитав Хекхаузена, я понял, что это и обо мне. Моя проблема заключается в том, что я никак не могу представить организацию как факт действительности, а работать по контракту на «вспомогательный конструкт нашего мышления» как-то обидно, и есть в этом ощущение некоторой неcтабильности. Откуда у меня это чувство, и что с ним делать? В целом оно не мешает, но здорово отвлекает от конкретной работы, например от написания положения о персонале или должностных инструкций (являющихся неотъемлемой частью трудового контракта).

И вот, предполагая, что, кроме меня, подобного рода сомнения есть еще у кого-нибудь, я и решил поделиться своими соображениями на эту тему. Так как об «организации» я не могу говорить как о физической сущности, то придется обсуждать ее на сверхфизическом или метафизическом уровне. Особенный интерес здесь для меня представляют руководители организаций. Эти прагматично настроенные люди вынуждены управлять довольно сложными метафизическими конструкциями. Ведь физическими объектами, материальными ресурсами и прочими количественно выражающимися составляющими их бизнеса управляют их подчиненные: директор по логистике — поставками и складом, менеджер по IT — интранетом, а вице-президент по корпоративным финансам — бюджетом компании. Все эти люди, вместе со своим руководителем, составляют организацию, которая через них управляет бизнесом.

Исключение из них — руководитель. Он управляет организацией или управляет управлением. Точнее, руководители бывают разные. Некоторые умеют только управлять, а другие еще и управлять управлением. А это совершенно иная компетенция. Далее для краткости я буду называть ее «мета-управлением». Мне кажется, что руководитель — это главный метафизик в компании, он управляет очень нематериальными вещами, в отличие от всего остального персонала компании. Он мета-управляет, потому что управляют-то другие специалисты. На мой взгляд, от мета-менеджера многое зависит. Именно он может создать в своей организации ту реальность, в которой захотят жить и с полной отдачей работать ее члены. И только поэтому я все же готов допустить существование организаций в природе. Только вместе с мета-менеджерами внутри.

Стоимость ценности

Времена тотального детерминизма и однозначности позади. Сегодня считается, что мир выстроен на базе вероятностных законов, приводящих, по словам физика Ильи Пригожина, «к картине открытого мира, в котором в каждый момент времени в игру вступают все новые возможности»3. Таким образом, все, что вы здесь прочтете, является произволом этих законов и носит абсолютно случайный характер. Одновременно написанное отражает те новые возможности, которые нам приносит вышеупомянутый открытый мир, — возможности синтеза эмпирики и теории, структуры и режима, цели и средств, а также идей Эдварда де Боно и Муаммара Каддафи. В свете активно вторгающейся в нашу жизнь неопределенности можно только порадоваться за людей, которые имеют отношение к бизнесу. Чем бы они в этой связи ни занимались. Такая сфера человеческой деятельности, как ведение бизнеса, хороша прежде всего бескомпромиссностью своей цели. Своей тотальной определенностью. Основание любого бизнеса — это создание прибавочной стоимости.

Эта миссия бизнеса одинаково понимается американским, китайским и российским инвестором и вызывает лишь незначительные разногласия между американским, китайским и российским менеджером. Можно сказать, что единственной непреходящей ценностью бизнеса является стоимость. Или ценность бизнеса состоит в его стоимости, и наоборот.

Попробуем проверить это положение, выйдя за пределы русского языка и взяв, согласно доминирующим в мире вероятностным законам, первый попавшийся иностранный язык. Как самый распространенный на Земле, им должен оказаться — естественно, за счет Индии — английский язык. Мы обнаружим, что в нем русскоязычные понятия «ценность» и «стоимость» переводятся одинаково — value. Поэтому лишь относительно верное заявление о том, что «стоимость бизнеса состоит в его ценности», будучи произнесено по-английски, станет абсолютно корректным. Нам, русскоговорящим, не только можно, но и нужно относиться к данному утверждению серьезно — ведь, в общем-то, весь бизнес-язык придуман теми, для кого английский — родной язык, а values — обыденная часть лексикона.

«Те организации, что фокусировались на конкуренции, потерпели поражение, а те, что создавали ценность, преуспели», — в своей двадцать четвертой по счету книге Эдвард де Боно адресовал эти слова тем, кто так или иначе будет связан с бизнес-организациями в XXI веке 4. Если перевести перевод этой цитаты, то получится — «стоимость уступила ценности».

Хотите практичный тест? Спросите руководителя вашей организации, как переводится с английского языка на русский слово «value». Если он ответит — «стоимость», то перед вами типичный приверженец так называемой «теории Е», представляющей организацию в виде системы наведения преимущественно на финансовые цели.

Если ответ будет «ценность», то вы имеете дело с апологетом «теории О», согласно которой организация — это система самонаведения на цели, порождаемые ее внутренней средой и далеко не всегда включающие какие-либо финансовые ориентиры. Правда, в России в статистическом большинстве случаев ответ будет — «не знаю английского». В этом случае перед вами — «практик», или даже все еще широко представленный в отечественном управлении «крепкий хозяйственник».

Но и в первом, и во втором, и даже в третьем случае эти люди остаются на своих постах до тех пор, пока они относятся к финансовым целям возглавляемых ими компаний как к первичным. Эти цели могут быть завуалированы общественно ориентированной «миссией компании», ее «стратегией расширения рынка» или корпоративной «социальной политикой», но без ежедневных усилий по поддержанию ликвидности бизнеса и обеспечению роста стоимости активов ни сама компания, ни ее руководитель не имеют шанса на выживание.

К сожалению, реальность увольнения генерального директора за систематическое невыполнение бизнес-плана компании может соседствовать с полной ирреальностью финансовых целей компании для многих из ее сотрудников. Даже вполне достижимые для организации цели не будут достигнуты, если они не являются частью ее социальной реальности — системы внутренних и внешних отношений, образующих непротиворечивые совокупности значимых для ее членов смыслов, ценностей и целей. Социальной реальности не существует без ее субъективной составляющей, по сути такая реальность представляет собой набор ее индивидуальных интерпретаций теми, кто находится внутри и снаружи определенной социальной среды.

В мире, нестабильность которого подтверждается и экономическими кризисами, и исследованиями в области квантовой механики, люди приходят в компании не для удовлетворения своей потребности решать задачи компании — такой потребности у них просто нет, — а для удовлетворения потребности участия в социальной реальности. Самостоятельное ее построение — очень трудоемкий и долгий процесс, требующий совпадения множества обстоятельств и связанный, как правило, с каким-либо личностным кризисом. «Готовая» социальная реальность, которую может предложить потенциальному новобранцу бизнес-организация, — это та лампа в тревожном хаосе бытия, на которую он летит, подобно мотыльку, и которая, помимо притягательного света, излучает и губительный жар.

(Продолжение следует)


Сноски

1. Лики Востока. СПб.: Издательский дом «Нева»; М.: «ОЛМА ПРЕСС», 2000. С. 47.

2 Хекхаузен Х. Мотив и мотивация: восемь основных проблем. www. flogiston.ru. /arch/hechauzen _2.shtml. C. 6.

3 Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант. К решению парадокса времени. М.: Эдиториал УРСС, 2000. С. 10.

4 De Bono E. New Thinking for the New Millenium. London: Penguin Books, 2000. P. 95.