«Если не реформировать электроэнергетику, мы ее лишимся»
ОАО «Камчатскэнерго» — компания, отвечающая за функционирование и развитие так называемой анклавной энергосистемы Камчатского полуострова. И реформирование в ней пойдет по индивидуальной схеме, основанной в то же время на общих подходах к преобразованию электроэнергетических предприятий. Генеральный директор «Камчатскэнерго» Юрий Дельнов всячески ратует за ускорение реформ: в важности их он убедился, борясь с многочисленными дальневосточными энергетическими кризисами последних лет.
(Беседу ведут Валентина Жукова и Александр Полянский, фото Ивана Куринного и из архива «Камчатскэнерго».)
— Юрий Федорович, как себя чувствует «Камчатскэнерго» и вы лично сейчас, в период интенсивного реформирования электроэнергетической отрасли?
— «Камчатскэнерго» — неотъемлемая часть энергосистемы России, поэтому, как все региональные АО-энерго, мы активно вовлечены в процесс реформирования. Я абсолютно уверен в необходимости преобразований и очень хочу, чтобы они осуществились.
Знаете, я 36 лет в энергетике — больше нигде и не работал. И когда кто-то говорит, что мы развалим отрасль, для меня это верный признак: человек ничего не смыслит в ней, не понимает ее состояния, не разбирается в сути предлагаемых реформ.
Я в электроэнергетике хорошо разбираюсь и уверен: если отрасль не реформировать, мы ее лишимся. Потому что сейчас кардинально поменялись условия деятельности, а система осталась в основе своей прежней, такой же, как во времена Минэнерго СССР. И нужно привести ее в соответствие с внешними условиями.
— А в чем состоят внешние изменения? Прежде всего, наверное, в том, что установлен принцип свободного ценообразования?
— Дело даже не в свободном ценообразовании. В конце концов, степень свободы данного процесса можно регулировать. Изменение ситуации этим не исчерпывается — существуют еще акционерные отношения, отношение со стороны государства к РАО «ЕЭС России» как к одной из компаний, пусть влиятельной, имеющей общенациональное значение, но корпорации.
Должен сказать, что я еще до прихода в РАО «ЕЭС» Анатолия Чубайса изучал опыт организации энергосистем в разных странах мира. Есть французская система, созданная по образу и подобию советской. Там действует государственная электроэнергетическая компания, получающая все крупные инвестиции — на строительство и реконструкцию электростанций и тому подобное — из государственного бюджета. И есть английская система, которая после реформ Маргарет Тэтчер отделена от государства и представляет собой совокупность независимых производителей электроэнергии, объединяемых только энергетической биржей; кстати, энерготариф, определяемый ею, меняется каждые полчаса.
Развитие по французскому сценарию для нас невозможно — государство Российское не в состоянии сделать необходимые для развития энергетики капиталовложения, не в состоянии содержать ее как одну из отраслей социального обеспечения. А это значит, что электроэнергетический комплекс должен стать самодостаточным, финансировать себя сам.
— Какие условия требуются для того, чтобы поднять нашу энергетику?
— Главное условие — изменить людей.
— То есть не увеличить инвестиции, а изменить менталитет энергетиков?
— В первую очередь — менталитет, инвестиции — это уже следствие изменения мышления.
Помнится, я летел как-то в Москву с одним нашим депутатом парламента — еще Верховного совета Российской Федерации. Он был очень воодушевлен своим статусом, долго рассуждал, какие законы будет принимать. Я ему заметил тогда: «Ты пишешь и говоришь, а я делаю. И все будет так, как я сделаю, а не так, как ты скажешь». Причем даже не я, а Иван Иванович Иванов, который стоит у станка, у пульта турбины. Все реформы должны дойти до его, как говорил Маяковский, мужицкой земляной башки.
И нужно создать условия, стимулы, чтобы люди выполняли то, что решено в высоких инстанциях. Реформа электроэнергетики предполагает прежде всего формирование механизма донесения сути работы в новых условиях до каждого работника — жесткого, даже где-то жестокого разделения доходов и расходов. Только установив ответственность людей за результаты своего труда, мы сможем переломить ситуацию в энергетической отрасли.
— Реформа электроэнергетики предполагает ликвидацию региональных вертикально интегрированных энергокомпаний и образование отдельных генерирующих, сетевых, сбытовых, ремонтных, строительных, сервисных компаний, действующих в рамках одного или нескольких регионов. Как это будет выглядеть на Дальнем Востоке?
— Я не знаю во всех подробностях планы реформирования моих коллег на Дальнем Востоке, могу сказать только про «Камчатскэнерго». В нашей компании преобразование будет происходить по индивидуальному варианту, одобренному проектным комитетом РАО «ЕЭС России» и председателем правления РАО А.Б. Чубайсом. Его отличие от базового варианта состоит в том, что хотя и в виде холдинга, но сохраняется региональная энергетическая компания; при этом в рамках «Камчатскэнерго» создаются дочерние акционерные общества, работающие по определенным направлениям: генерация, сбыт, сетевое хозяйство, ремонт и т. д.
Дело в том, что «Камчатскэнерго» отвечает за анклавную, то есть автономную, не связанную линиями электропередачи с другими, Камчатскую энергосистему, действующую на территории двух субъектов Федерации: Камчатской области и Корякского автономного округа. В силу этого, а также потому, что мы небольшая по производственным мощностям и основным фондам система, единая управляющая структура сохранится.
— Следовательно, ваш вариант представляет собой базовый, адаптированный к уровню анклавной энергосистемы?
— Можно сказать и так. Как и в базовом варианте, в нашем реализуется структурное выделение различных видов деятельности. В «Камчатскэнерго» уже созданы филиалы по отдельным направлениям, и они отвечают за свои доходы и расходы. Однако для полного «распутывания» затрат нужна еще б’ольшая степень самостоятельности.
И тогда менеджеры станут руководствоваться соображениями эффективности. Возникнет конкуренция: наша сбытовая компания, например, будет покупать электроэнергию не только у генерирующего АО холдинга «Камчатскэнерго», но и у двух камчатских альтернативных производителей, не входящих в состав нашего АО-энерго, — компании «Геотерм», владеющей Мутновской геотермальной электростанцией, и «КамГЭК», строящей сейчас гидроэлектростанцию. Это положительно скажется на тарифах и качестве работы генерирующих компаний «Камчатскэнерго».
— А какими правами предполагается наделить холдинг?
— Он будет держателем основных фондов, имущества, в уплату за акции дочерних компаний предоставляя данное имущество.
Такой подход позволит нам эффективно развивать энергосистему, увеличивать предложение электроэнергии, что для нас очень важно, учитывая высокий энерготариф, строить новые электростанции, использующие наиболее выгодные виды генерации. Наша энергосистема создавалась как традиционная для Советского Союза — преимущественно на базе тепловых электростанций, причем действующая не на твердом топливе, а на жидком — дизельном и мазуте.
В 1967 году была запущена Паужетская станция, работающая на геотермальном паре, которая сегодня трудится из последних сил, рассыпается в прах от старости. У нас нет средств, чтобы ее реконструировать.
Гидроэнергетика на Камчатке развита пока слабо, потому что почти все речки нерестовые, а строительство гидростанций с рыбоходами, как принято у американцев, в России еще не практикуется: у нас делают ответвление от основного русла и на нем возводят станцию, в силу этого, конечно, маломощную. В составе «Камчатск-энерго» сейчас действуют одна ГЭС — совсем маленькая, на 1 мВ. Другая — приличная по нашим меркам, трехкаскадная, принадлежит компании «КамГЭК». Она стоит на реке Толмачева, сюда не заходит на нерест рыба из-за того, что здесь два водопада: один высотой 5 м, другой — 17 м.
Есть у нас также ветровая электростанция — на Командорских островах находятся две установки. Это подарок от Датского королевства за то, что на Камчатке сохранили прах Витуса Беринга. Первое время со станцией было много хлопот: не умели ее эксплуатировать, но со временем научились.
Поскольку у нас много небольших поселков и они удалены друг от друга, строить линии электропередачи невыгодно. В этих поселках действуют дизельные электростанции.
На западном побережье Камчатки есть газ, и сейчас начинается строительство газопровода. По поводу целесообразности его сооружения у нас в области развернулась жаркая дискуссия, но я убежден: альтернативы газопроводу нет.
Видите ли, геотермальная энергетика обходится очень дорого, поскольку ресурсы расположены в труднодоступных местах. Мутновская электростанция, например, находится в зоне активного вулканизма — на вулкане Мутновский на высоте 720 м над уровнем моря. Рядом — вулкан Горелый, который извергался в 1972 году, правда, сейчас он находится в спокойном состоянии. Толщина слоя снега здесь от 6 до 13 м. И когда мы делали оборудование для геотермальной станции, мы говорили производителям: если оно сможет работать там, значит, будет работать везде.
— Традиционный для интервью с директорами АО-энерго вопрос: часто ли отключаете электричество за неуплату? Ведь на вашей территории множество воинских частей Министерства обороны и Федеральной пограничной службы.
— Проблемы с военными возникали раньше, сегодня это одни из самых лучших плательщиков, в чем немалая заслуга Любови Кондратьевны Куделиной. В бытность ее заместителем министра финансов по финансированию армии и административных органов нам нередко приходилось встречаться, но после того как она стала заместителем министра обороны по финансово-экономическим вопросам, не виделся с ней ни разу — нет повода: платежи идут исправно.
— Другая проблема Камчатки — низкий уровень жизни населения. При этом у «Камчатскэнерго» высокий тариф...
— Не просто высокий — самый высокий в России, 2 руб. за кВт для населения. Установленный тариф, конечно, означает социальные и криминальные проблемы: стремление всеми способами уклониться от уплаты, сломанные счетчики, избитые контролеры «Камчатскэнерго». Я боролся и буду бороться с массовым воровством электроэнергии — именно так называются все эти задержки и неуплаты. Скажите, почему того, кто стащит булку в хлебном отделе, мы называем вором, а того, кто пользуется электроэнергией бесплатно, — нет?
— Но у населения своя правда — нет денег...
— Но я же не собес — я продавец. В конце концов, нет денег — попроси, попробуй найти, кто за тебя заплатит, — тот же собес, в частности. Но не воруй. Многим на Камчатке не нравятся такие мои высказывания...
— В том числе местным властям?
— С местными властями у меня, слава богу, есть взаимопонимание. Вернее, с администрацией Камчатской области — как на словах, так и на деле. Администрация Корякского автономного округа поддерживает нас пока преимущественно на словах.
— А каким образом получается цена 2 руб. за киловатт для населения?
— Складывается из себестоимости. При этом цена устанавливается региональными энергетическими комиссиями, которые очень жестко контролируют себестоимость — бьемся буквально за каждый рубль.
Это еще низкий тариф, ведь в результате перекрестного субсидирования население дотируют организации. Но в соответствии с реформой, перекрестное субсидирование будет прекращено, и тогда тариф может стать больше 4 руб. Что, конечно, в нынешних условиях совершенно неприемлемо и означает социальный взрыв. Главная составляющая цены — стоимость мазута и дизельного топлива. При установлении РЭКом тарифа 2 руб. закладывали цену порядка 4,6 тыс. руб. за тонну мазута: считали, что этого за глаза хватит (реально она тогда стоила 3,6 тыс. руб.). Сегодня же цена — 5,5 тыс. руб.!
На мазут и дизельное топливо сейчас очень большой спрос при ограниченном предложении на внутреннем рынке — нефтяные компании стремятся продавать продукцию за рубеж. И балансовые задания не действуют в силу того, что нашему государству нужна валюта, чтобы успешно «пройти» 2003 год, пиковый по выплатам долгов международным финансовым организациям. В настоящий момент идут разговоры о том, что будет балансовое задание на IV квартал года, но я в это, честно говоря, не очень верю, учитывая ситуацию.
В результате денег хватает только на текущие расходы и зарплаты — ни на что больше. На Камчатке ведь не так много промышленных потребителей электроэнергии. Камчатская область — моноотраслевая, конкретно — рыбопромысловая. Вы, наверное, наслышаны о войне камчатских и вообще дальневосточных рыбаков против квот на вылов рыбы? Так вот, данная проблема затрагивает и нас, энергетиков.
Камчатский рыбак никогда не будет уничтожать запасы рыбы, потому что знает: ему и завтра ловить в этом районе. А покупающие квоты компании никак не ограничены в безудержном вылове: сегодня уничтожили запасы здесь — завтра уйдут в другое место.
Пока идет борьба, рыбоперерабатывающие, судоремонтные заводы, рыбные порты хиреют. Сейчас они потребляют всего 10% электроэнергии. В этом смысле мы тоже уникальное АО-энерго: в большинстве других как раз промышленность является основным потребителем.
«Камчатскэнерго» — социально ориентированная компания, живет за счет платежей населения и бюджетов. Ресурсов для поддержания тарифа на нынешнем уровне у нас нет. Проблему Камчатки комплексно может решить только федеральный центр.
— Юрий Федорович, вы стали генеральным директором при Анатолии Чубайсе. Считаете ли вы себя членом его команды?
— Главное, чтобы он меня считал. Я со своей стороны считаю Чубайса российским энергетиком, болеющим за интересы отрасли и страны.
Кто-то из великих сказал, что открытия делают люди, которые не знают, что «этого не может быть, потому что не может быть никогда». Чубайс и его ближайшие соратники, придя в РАО «ЕЭС», тоже просто не знали, что эту отрасль невозможно поставить на рыночные рельсы. И начали реформы. Нам, «коренным» энергетикам, никогда бы и в голову не пришло посмотреть на отрасль с точки зрения финансового менеджмента.
Мы ведь инженеры. Я, например, после окончания Дальневосточного политехнического института, работал на различных должностях в «Камчатскэнерго». Прошел все ступени: был инженером-турбинистом, потом начальником цеха на электростанции, ее главным инженером и директором, главным инженером энергосистемы...
— А сейчас вы генеральный директор не просто предприятия, а открытого акционерного общества, у которого как российские, так и иностранные акционеры. Какова структура акционерного капитала ОАО «Камчатскэнерго»?
— Всего 49% акций, как привилегированных, так и обыкновенных, принадлежат РАО «ЕЭС России» (голосующих акций у РАО 51%). 29% — у физических лиц, резидентов и нерезидентов. Остальные акции — у разнообразных юридических лиц, как отечественных, так и иностранных. Совет директоров у нас состоит только из представителей РАО — другие акционеры неконсолидированны, неактивны, потому что дивидендов мы, увы, не платим.
— Вряд ли шумное разбирательство в Лондонском международном арбитражном суде, а затем в Камчатском областном суде, затеянное некоторыми из ваших иностранных партнеров по поводу задолженности «Камчатскэнерго», подтверждает ваши слова об их неактивности по отношению к компании.
— На самом деле здесь и намека нет на какую-либо активность, просто швейцарская компания «Вудбридж трейдинг» скупила наши долги и стремится получить деньги. Ее совершенно не интересует, что предприятие, даже обанкротившись, не сможет заплатить сумму, определенную постановлением лондонского суда.
Речь идет о долге «Камчатскэнерго» за отгрузку импортных нефтепродуктов, которые мы активно покупали с отсрочкой платежа в 1996—1998 годах, поскольку зарубежные поставки были более рентабельны. А затем из-за дефолта не смогли погасить задолженность.
Сейчас нам предложено заплатить сумму, которая на миллиард рублей превышает годовой бюджет Камчатской области, что, естественно, «Камчатскэнерго» сделать не в состоянии. И кредиторы не могут этого не понимать. Я, например, предполагаю, что у одного из поставщиков — южнокорейской компании «Скей Шипинг» наши долги уже списаны.
Лондонский суд, рассматривая иск, не учел, что по российскому законодательству санкции не должны быть больше, чем сам долг.
— Что на практике означает для предприятия это решение?
— Арест имущества. Мы всеми способами оттягиваем исполнительное производство, и у нас много оснований добиваться этого длительное время. В свою очередь, РАО «ЕЭС России», как материнская компания, ведет переговоры с кредиторами.
Позиция РАО «ЕЭС» такова: мы готовы платить прямую часть долга, то есть без штрафов и пеней. Если кредиторы согласятся, уверен, будет принято решение, позволяющее выплатить им всю сумму долга за два года.
— С приходом в энергетику Анатолия Чубайса в РАО «ЕЭС» большое распространение получил профессиональный менеджмент...
— Победное шествие он начал как раз с дальневосточных компаний, где менеджмент вообще и антикризисный в особенности потребовались в первую очередь. А частое использование антикризисного менеджмента привело к популярности регулярного, целью которого является недопущение кризисов.
— А вы сами учились менеджменту?
— Учился, но по большей части на практике. Зато два моих первых заместителя закончили Академию народного хозяйства. И хотя они гораздо моложе меня, их мнения для меня значат многое. Мы вместе, что особенно важно, создали сильную, боеспособную, мыслящую команду.
Когда я работал главным инженером, мой стиль управления был абсолютно авторитарным, потому что через людей я «командовал» железом. Когда стал генеральным директором, прежние методы пришлось сдать в архив — теперь я руковожу людьми через других людей. А я уже говорил, что пока Иван Иванович Иванов, стоящий у пульта, не захочет, ничего сделано не будет.
— Вопрос, который почти неприлично задавать директору компании, находящейся в состоянии трансформации: как вы проводите свой досуг?
— Времени на него, конечно, маловато, но все же нахожу. Я не охотник, не рыбак, у меня нет дачи. Основной способ проведения досуга — спорт: плаваю, причем в гордом одиночестве. Уже 32 года являюсь просто фанатом, иначе не скажешь, горно-лыжного спорта.
— Как будет развиваться компания «Камчатскэнерго» в ближайшие пять — десять лет?
— Я надеюсь, что процесс реформирования в отрасли будет наконец запущен, потому что именно с ним связаны наши планы на ближайшие годы. А планов этих множество: и повышение эффективности использования уже имеющихся мощностей, и строительство новых электростанций... Благодаря реформе надеемся их реализовать. [an error occurred while processing this directive]
