Работа над ошибками
В этом году Правительство Российской Федерации приняло окончательное решение исправить одну из крупных стратегических ошибок десятилетнего периода рыночных реформ. А именно — вернуть российский уголь на те позиции в экономике, которые он по праву должен занимать. Это решение выразилось в том, что в Энергетической стратегии РФ до 2020 года запланировано увеличить долю данного вида топлива в энергобалансе страны более чем в два раза: с сегодняшних 17—18% до 38%.
Угольщики самыми первыми и до конца испили горькую чашу рыночных реформ. Так как они являлись наиболее организованной и решительной силой перестроечных преобразований, им первым и дали право продавать свою продукцию по свободным ценам, лишив предварительно всех дотаций. Однако даже в благополучное для отрасли советское время угольная промышленность получала дотации, к дешевому топливу все привыкли, и поэтому, когда горняки в начале 90-х годов стали отпускать топливо по себестоимости, его просто никто не мог купить — у предприятий и населения не было таких денег. С этого момента и начал расти тот вал задолженностей энергетиков перед угольщиками, а угольщиков перед бюджетом и транспортниками, который и по сей день является острейшей проблемой для всей отрасли. Сегодня горняки должны бюджетам всех уровней 3 млрд. Но главным «врагом» для российского угля уже несколько десятилетий остается российский газ.
ЗАТЯНУВШАЯСЯ ПАУЗА
В конце 60-х годов в крупных городах европейской части нашей страны стала обостряться экологическая ситуация. Поэтому советское руководство, начиная разрабатывать огромные нефтяные и газовые богатства Западной Сибири, решило перевести электростанции этого одного из наиболее развитых промышленных регионов на газ. Голубое топливо, которое экспортировалось в Западную Европу, оказалось очень удобным и по советским меркам весьма дешевым. На газ охотно переходили не только электростанции, но и предприятия, и маленькие котельные, избавляясь таким образом от проблем с подвозом топлива. Тем не менее уже тогда энергетики предупреждали, что «газовая пауза» не может длиться долго, поскольку запасы данного вида топлива ограничены. Понимало это и советское правительство, намеревавшееся довольно скоро перевести страну на другой источник энергии — атомный. В восточных же регионах начали строить крупные гидроэлектростанции, себестоимость продукции которых была самой низкой в мире. Однако на развитии атомной энергетики поставила крест Чернобыльская катастрофа, а в результате реформ потребление электроэнергии в Сибири настолько снизилось, что большие первоначальные затраты на строительство ГЭС уже не окупались. Энергетика России так и осталась сидеть на «газовой игле».
С конца 90-х годов в этом секторе возникли серьезные проблемы. Чтобы окончательно не похоронить экономику, правительство вынуждено держать внутренние цены на газ в три раза ниже экспортных. Сейчас на мировых рынках цена 1 тыс. куб. м газа колеблется от 90 до 120, внутренние же цены составляют около 30, и такая цена убыточна для «Газпрома». Но если раньше газовому монополисту удавалось с помощью перекрестного субсидирования сводить концы с концами, то теперь газа стало не хватать. Для РАО «ЕЭС России» был введен жесткий лимит, сверх которого оно покупало топливо уже по повышенным ценам. «Газпрому» требовались средства на освоение новых месторождений, и получить их он надеялся, увеличив экспорт за счет внутреннего потребления. Поэтому можно сказать, что именно газовики первыми выступили за то, чтобы постепенно замещать удобный и дешевый газ углем.
МЕРЗОСТЬ ЗАПУСТЕНИЯ
Между тем на фоне всех преимуществ голубого топлива угольная отрасль была признана бесперспективной. Огромная армия горняков осталась без работы. Шахты закрывались, взрывались и затапливались. Правительство получило от Всемирного банка специальные транши общей суммой в 900 млн, часть из которых жестко увязывалась с закрытием нерентабельных производств и приватизацией оставшихся. Деньги должны были пойти на решение социальных проблем, но первый кредит в 500 млн правительство Черномырдина в 1996 году пустило на совершенно другие цели, социальные же проблемы так и остались нерешенными. Однако нерентабельные предприятия по требованию ВБ российское руководство закрывало охотно, поскольку это давало возможность получать новые кредиты. С начала реформ прекратили существование 170 шахт, и ни одна новая не создана. Из-за подобной политики с 1992 по 1998 год добыча угля упала на 60 млн т и составляла порядка 160—170 млн т.
Прозрение наступило слишком поздно. Подъем отечественной промышленности, произошедший после августовского кризиса, увеличил потребность в угле, но его не хватало. Как рассказывали, руководители металлургических комбинатов сидели в очередях в приемных у директоров шахт, прося коксующийся уголь, но мощностей по его добыче было совершенно недостаточно. Холодная зима 2000—2001 года окончательно расставила все по своим местам. В разряд дефицита попали и энергетические угли. Разразился энергетический кризис в Приморье. Здесь по настоянию Всемирного банка затопили подземные шахты, посчитав, что можно добывать уголь открытым способом в разрезах. Но летом эти разрезы залили ливни, принесенные циклонами, а зимой техника не могла работать в жестокие морозы. В целом же Дальнему Востоку не хватало около 6 млн т угля, их пришлось в срочном порядке добывать и завозить. В ту зиму в Кемеровской области работа шла в три смены, составам в Приморье сразу давали «зеленый свет». Однако обнаружилась нехватка вагонов для угля, которые из-за падения объемов перевозок уже десять лет не производились. Именно в 2001 году правительство всерьез озаботилось плохо отрегулированной структурой нашего топливного баланса. Из-за значительного сокращения добычи угля в энергобалансах ряда регионов зияли огромные дыры. В первую очередь это касалось Урала, Сибири и Дальнего Востока.
Но за два года крупным компаниям, купившим шахты и разрезы, а также самим горнякам удалось сделать немало. По итогам 2001 года отрасль впервые стала рентабельной (6%). Правда, произошло это из-за повысившихся цен на данный вид топлива; значительного сокращения работников (на 160 тыс. человек), в результате чего производительность труда поднялась в 1,8 раза; наиболее низкой во всем российском топливно-энергетическом комплексе зарплаты (в среднем 5713 руб. в месяц).
ВО ГЛАВУ УГЛЯ
По запасам угля наша страна занимает второе место в мире, уступая лишь США. В отличие от нефти и газа, запасы которых должны закончиться уже через 40—50 лет, угля хватит при современном уровне потребления лет на 600—700. Благодаря появлению новых технологий он уже не считается таким «грязным» топливом, как раньше. Строительство парогенераторов, где уголь более полно сжигается в кипящем слое, современные установки улавливания газов позволили значительно уменьшить экологическую нагрузку на окружающую среду. Из углерода сейчас изготовляют полупроводники, высокотемпературные смазки, медикаменты.
В конце августа с участием президента Владимира Путина в Кемерове состоялось заседание Госсовета, на котором рассмотрены проблемы отрасли. С докладом выступал губернатор области Аман Тулеев. Ему удалось убедительно доказать, что, поскольку доля угля в топливно-энергетическом комплексе страны все равно будет повышаться, государству более выгодно ускорить и взять под контроль данный процесс. Помимо того что количество газа для внутреннего потребления начнет постепенно уменьшаться, российские нефтяники вслед за остальным миром перейдут на более глубокую переработку нефти. В перспективе мазут как вид печного топлива просто исчезнет, поэтому уже сейчас можно постепенно переводить на уголь 2,7 тыс. котлов и котлоагрегатов, которые работают на мазуте. Однако в настоящий момент ситуация в угольной промышленности, несмотря на то что идет рост производства, сложилась такая, что требует постоянного внимания правительства. Десять лет отрасль была в самом настоящем загоне, и последствия этого нельзя преодолеть за короткое время.
До сих пор очень тяжелое положение с качественными коксующимися углями. Их месторождения перешли в собственность крупных металлургических компаний, но поиск новых не ведется. Разведанные запасы иссякнут через пять лет. Но уже сейчас металлурги не могут выпускать броневую и особо качественную сталь, поскольку угли нужных марок закончились, а новые месторождения не разрабатываются. Так как коксующиеся угли добывают в основном подземным способом, а подземная добыча сегодня по-прежнему нерентабельна, одним из предложений рабочей группы Госсовета было вернуть инвестиционную льготу для подземной добычи угля.
Поскольку в стране пока остается и в ближайшем будущем сохранится в потреблении высокая доля газа, то группа предложила облегчить отправку угля на экспорт. При растущей мировой потребности в угле Россия из-за неразвитой портовой инфраструктуры, отсутствия хороших терминалов просто не способна продавать необходимый его объем. По прогнозам ученых Сибирского отделения РАН, к 2020 году экспорт из России мог бы составить не менее 85 млн т, при том что сейчас только 42 млн т.
Совершенно расстроились и до сих пор не отработаны заново схемы взаимодействия между угольщиками, транспортниками и энергетиками. Самое лучше время для накапливания угля на электростанциях — лето. Но как раз тогда у энергетиков нет денег на закупку, поскольку потребление электроэнергии и тепла в этот период минимальное. Когда же наступают холода, начинается аврал. Обнаруживается дефицит вагонов, на железной дороге возникают пробки, уголь замерзает, и разгружать его очень трудно. Угольщики никак не могут добиться введения сезонных тарифов на перевозку, с тем чтобы энергетикам было выгоднее покупать и возить топливо именно летом.
Степень износа горно-шахтного оборудования приближается к 80%, из-за чего в России на 2 млн т добытого топлива приходится один смертельный случай. В США одна смерть приходится на 50 млн т.
ЧЕТЫРЕ ГОДА ДО РЫНКА
Правительство считает, что решить угольные проблемы поможет только дальнейшее продвижение к рынку. Сегодня 20% угольных предприятий еще не приватизированы, и государство твердо намерено передать их в частные руки. Кроме того, цена на уголь определяется вовсе не рыночными факторами, поскольку правительству пришлось возродить практику балансовых заданий и цена на топливо является согласованной. Ведь уголь по-прежнему не в состоянии конкурировать с газом. Как сообщил министр энергетики Игорь Юсуфов, в 2006 году будет запущен рыночный механизм ценообразования на уголь. К этому времени цена за газ достигнет докризисного уровня в 45—50 за тысячу кубометров. Повышение цены на голубое топливо вызовет рост спроса на другие виды топлива, и тогда можно вести торговлю углем через биржу. Вместе с тем ожидается рост цен на сам уголь в силу монопольного положения крупных компаний в регионах. Правительство намерено заранее к этому подготовиться и ограничить присутствие монополистов в каждом регионе 30—35%.
По расчетам специалистов, оптимизация отраслевой структуры и введение новых технологий добычи приведут к высвобождению из отрасли еще порядка 50 тыс. человек в дополнение к тем 160 тыс., которых сократили ранее. До сих пор правительство недостаточно выполняло свои социальные обязательства перед горняками в части строительства жилья и переобучения. Владимир Путин на заседании рабочей группы Госсовета указал правительству на недопустимость такого положения. Впрочем, по всей видимости, как и сейчас, регионам в этих вопросах придется больше полагаться на свои силы, поскольку после продажи оставшихся госпакетов акций отрасль станет полностью частной, причем многие шахты и разрезы перейдут в собственность именно региональных властей. А по сложившейся в России практике федеральный центр выполняет подобные обязательства перед ними в последнюю очередь. [an error occurred while processing this directive]
