Библиотека управления

Новые веяния на рынке бизнес-образования

По материалам UBO.RU

В условиях кризиса слушатели программ бизнес-образования стали максимально избирательными. Без клиентов остались преимущественно сомнительные и малоизвестные в предпринимательских и образовательных кругах продавцы. У известных и ведущих бизнес-преподавателей и вузов работы заметно не убавилось. Но изменился ее характер.

Краткосрочный спрос

По данным Российской ассоциации бизнес-образования (РАБО), спрос на этом рынке в 2009 году упал на 40%. «Первое, что сократили компании, — это бюджеты на обучение персонала, — говорит Наталья Евтихиева, генеральный директор РАБО. — Краткосрочные программы по различным аспектам управления стали наиболее массовым продуктом и лидером продаж на рынке бизнес-образования. И, я думаю, понятно почему. Длинные программы по системе МВА и DBA всегда дороги, они трудоемкие и емкие по времени. А у нашего бизнеса, как правило, этого времени и раньше не хватало, а в кризис его не хватает катастрофически. Поэтому дорогие и длинные программы, можно сказать, временно покинули рынок или продаются в единичных случаях». Имран Акперов, ректор Института управления, бизнеса и права (ИУБиП) в своем докладе на международной конференции «Бизнес-образование для инновационного развития регионов России» отметил, что компании изменили структуру пакета бизнес-образования сотрудников: «Доля аудиторных занятий уменьшилась в пользу обучения сотрудников на рабочем месте, констатировали сотрудники компании Связной. В Don-Plaza с наступлением кризиса стали в несколько раз меньше тратить на образование топ-менеджеров, но оставили без изменений затраты на обучение линейного персонала. В группе компаний ААА признают, что инвестиции в образование сотрудников достигли уровня 2008 года. Холдинг Санта ввел корпоративное обучение английскому языку, чтобы лучше понимать иностранных коллег. Выросла потребность в дополнительных образовательных услугах в области финансов и управления персоналом. Есть основания и для оптимизма».

В апреле 2010 года консалтинговое агентство Brandhouse по заказу Южно-Российского клуба HR-менеджеров исследовало востребованность бизнес-образования в современных экономических условиях. Было установлено, что им занимаются 73% опрошенных компаний, 83% планируют проводить обучение сотрудников в этом году. Самые популярные темы семинаров: менеджмент, продвижение товара, управление персоналом, коммуникации. Пятая часть фирм обучает сотрудников по программам MBA, 59% респондентов полностью оплачивают учебу своих сотрудников, четверть компаний покрывает расходы частично. Подтверждая тезис о том, что потребность в образовании никуда не делась, Наталья Евтихиева отмечает любопытную тенденцию: «Стали популярны очень дорогие программы, но с большой скидкой. Это понятно: если до кризиса такие программы очень хотели купить некоторые категории бизнесменов, но они были им недоступны финансово, а вузы не шли на уступки из-за достаточно большого спроса, то сегодня, пользуясь ситуацией недобора, клиенты ищут и находят скидки, особенно если смогут собрать группу из трех-четырех человек». Эксперты отмечают, что солидное пополнение пришло в бизнес-образование и из сегмента малого и среднего бизнеса. В значительной степени — с помощью власти. Анна Палагина, директор департамента развития малого и среднего предпринимательства и туризма администрации Ростовской области, поделилась результатами исследования, которое провело ее ведомство по итогам 2009 года. Помимо традиционных для малого и среднего бизнеса проблем в вопросах финансов, административных барьеров и прочего, предприниматели указали как на одну из самых основных проблем на недостаток квалифицированного кадрового обеспечения. «Хотя наш региональный малый и средний бизнес занимает восьмое место в стране по образованию, — рассказывает Анна Палагина, — к нему пришло понимание, что знаний, полученных десять — двадцать лет назад в вузе или позднее на производстве, сегодня может уже не хватить, чтобы строить эффективный бизнес. Но для малых предпринимателей бизнес-образование в большой степени остается недоступным. Они тем более в неравном положении с крупным бизнесом, потому что последний, проводя постоянное и, так сказать, оптовое бизнес-образование сотрудников, встречает на рынке весьма гибкую ценовую политику. Мы пошли навстречу малым и средним предпринимателям и постоянно увеличиваем бюджет на субсидирование бизнес-образования для этой группы, осуществляем софинансирование некоторых образовательных программ и проектов, возмещение части затрат предпринимателей на бизнес-образование. Так, если в 2006–2008 годах на эти цели было выделено 300 миллионов рублей, то на 2009–2011 годы — уже почти 750 миллионов рублей». По словам Натальи Евтихиевой, если раньше большая часть денег приходила в бизнес-образование из компаний, то сегодня пришло очень много платежеспособных физлиц. «Это люди, которые пришли именно учиться, а не отмечаться, люди с высокой внутренней потребностью к обучению и высокой самомотивацией, — говорит Наталья Евтихиева. — Такие студенты — мечта любого преподавателя».

Чем жив рынок MBA

Как бы ни двигался рынок труда вместе с экономикой, по мнению представителей школ, восстановление и рост спроса на программы MBA неизбежны. Для специалистов, которые хотят выйти на новый этап и уровень профессионального развития, фактически нет альтернатив. Что закономерно, такую позицию разделяет и замдиректора Института экономики недвижимости НИУ Высшей школы экономики Вадим Засько. Как будто именно из лексикона аналитиков рынка недвижимости в индустрию бизнес-образования пришла мантра про отложенный спрос.

Во многих школах как заклинание повторяют формулу: в кризис надо учиться потому, что нет работы, а после кризиса — чтобы за работу платили больше. Но в России кризис — плохой аргумент для решения менеджера инвестировать средства в свое развитие. Правда, на фоне восстановления ждут особого интереса к программам MBA в сфере недвижимости. Отраслевой образовательный продукт появился в ассортименте, когда цена квадратного метра приближалась к астрономическим значениям. В этом секторе многим пришлось несладко, однако игроки рынка уже ждут с нетерпением, когда же над ними опять прольется денежный дождь.

В свою очередь, школы вытирают пыль с не самого востребованного в кризисную пору продукта. Вадим Засько отмечает рост спроса на топ-менеджеров в сфере управления недвижимостью, девелопмента, финансового обеспечения строительных проектов и риэлторской деятельности. Заметный плюс для спроса на подобные программы.

Естественно, не одной недвижимостью жив рынок MBA. Интерес к презентациям программ и рост числа заявок на обучение отмечают другие, не менее специализированные игроки. Джамиля Шакирова, руководитель программ бизнес-образования Центра налогового администрирования и финансового управления РАНХиГС при президенте РФ среди причин, подорвавших наборы в прошлые годы, называет ограниченность в средствах потенциальных слушателей, а также возросшую нагрузку и риск банкротства работодателей, отказавшихся от дорогостоящих программ обучения сотрудников. Директор ВЭШ СПбГУЭФ Яна Клементовичус также отмечает, что в этом году рынку помогал отложенный спрос: «Число слушателей в группах в кризис снизилось на 15–20%. Это было связано в том числе с увеличением загрузки топ-менеджеров в условиях кризисных явлений в экономике. Но ни в коем случае не следует говорить об общем падении интереса к программам MBA, ведь снижения числа предварительных заявок на обучение не происходило».

Глава лиги MBA Юрий Тазов вообще считает, что исторические минимумы, которых достигли в этом году наборы во многих бизнес-школах, создадут возможности для роста — число слушателей пускай и медленно, но поползет вверх. Аргументация такая же, как у коллег, — накопленный за последние два года спрос. Плюс люди уже «притерпелись» к экономическому кризису и более уверенно планируют свои инвестиции, в том числе и в образование.

Но не всем школам придется ждать роста наборов. В некоторых число обучаемых уже растет.

Впрочем, для привлечения клиентов всегда можно снизить цену. Яна Клементовичус считает, что один из основных факторов, определяющих интерес к программе, — ее цена. Потому задачей любой бизнес-школы является сохранение оптимального баланса цены и качества. Только такое сочетание сделает программу не только доступной, но и популярной среди широкой аудитории руководителей высшего и среднего звена. В среднем по рынку программа MBA обойдется в 400 тыс. рублей, а цены на программы EMBA тяготеют к 1 млн рублей. Так что программы если и дорожают, то только в сегменте EMBA. Считается, что у тех, кто уже в топах, средства всегда найдутся — если не в своем кошельке, так в корпоративном.

Бизнес-школы, похоже, так и не превратились в корпоративные университеты — редко в какой из них более четверти средств поступает от компаний. Заказчики продолжают тяготеть к малым формам, закрывая четко определенные потребности отдельными модулями. Но и в тех случаях, когда «корпораты» оплачивают целую программу MBA, они требуют ее специализации, адаптации под отраслевые нужды. Специализированные программы растут как грибы. Но для некоторых школ в этом спасение. Предлагая свою программу, они четко определяют целевую аудиторию и имеют шанс «застолбить» этот конкретный сегмент рынка, оставив его за собой на долгие годы. Правда, сколько школ могут учить моде или медиа как бизнесу? А там тоже нужны топ-кадры. Вот и появляются программы, которых по определению много на рынке быть не может.

Светлана Жильцова, декан институт экономики и финансов «Синергия», так объясняет это явление: несмотря на стратегический характер МВА, интерес к специализированным программам не пропадает из-за желания слушателей выстраивать карьеру на отдельных рынках.

Но порой специализация заходит слишком далеко. Как недавно антикризисные, так и сейчас инновационные курсы стали любимой рекламной приставкой, способной привлечь внимание потенциальных слушателей. И если специализированная программа MBA для агропромышленного комплекса явно нужна, то продавать ее как «Инициатор инноваций в АПК» — явный перебор. Особенно когда с ними соседствуют ни много ни мало такие программы, как «Лидер инноваций и модернизации».

Маркетинговые уловки — следствие конкуренции между школами, а вот растущая специализация программ — проявление конкуренции на рынке труда. Декан ВШКУ РАНХиГС Сергей Календжян считает, что размеры групп на программах MBA будут сокращаться и дифференцироваться все больше, а число специализированных модулей — расти. «Еще 5–7 лет назад большую долю среди слушателей занимали “тяжеловесы” — представители крупных отечественных гигантов. Нынешние группы заметно пополнились молодыми собственниками, которые постепенно завоевывают все сферы бизнеса», — отмечает он изменения в составе групп. Специализация требует запуска множества образовательных продуктов. Процесс непростой и недешевый, но повысить их прибыльность поможет выход с этими программами в регионы, что ВШКУ уже делает, видя будущее в диверсификации клиентской базы.

Профиль слушателей действительно меняется, но не у всех школ с одинаковой скоростью. Возрастная а­удитория оседает в более дорогих и именитых заведениях. Мода на MBA в целом снижает возраст слушателей, делая аудиторию моложе. Так, в МИРБИС на программу МВА 2010–2011 поступили слушатели, которые имеют опыт работы в среднем 7 лет. Как правило, менеджеры среднего и высшего звена, которые прошли кризис или выходят из него, ищут возможность по-новому взглянуть на бизнес-процессы и бизнес в целом. Они сфокусированы на получении конкретных знаний. В школе отмечают незначительное омоложение аудитории. Однако, несмотря на эту тенденцию, средний возраст слушателя не сильно изменился: 31 год против 32–33 лет в 2009–2010 учебном году.

Сергей Календжян отмечает, что именно в московских группах произошли самые заметные изменения портрета слушателя. По его наблюдениям, происходит смена поколений: «Высший менеджмент компаний отучился и уступил место менеджерам среднего звена — амбициозным молодым людям, готовым выкладываться в полную силу ради активного продвижения карьеры. Им очень важно обрести современные знания и навыки для дальнейшей конкурентной борьбы за высшие управленческие посты как в отечественных, так и в иностранных компаниях, работающих в России».

Одновременно со сменой поколений происходит изменение в гендерном пространстве. Приходит конец доминированию мужчин в бизнес-школах. И хотя в МИРБИС гендерный состав сохранился прежним — в среднем 70% мужчин и 30% женщин, в большинстве школ отмечают увеличение числа бизнес-леди, пришедших на программы. Более того, в отдельных школах общее соотношение уже не в пользу мужчин — тренд проявляет себя ярче всего на околофинансовых специальностях.

В бизнес-школах те же проблемы, что и в сфере общего платного образования: когда слушатели готовы платить за брэнд, содержание курсов в этом случае выполняет скорее маркетинговую функцию. Усиливается расслоение. Ведущие школы стараются нажимать на качество и берут премию за брэнд. Остальные участники рынка балансируют в зоне приемлемой цены за объем знаний под брэндом MBA — и ежегодно решают задачу ценообразования в пределах платежеспособного спроса.

Юрий Тазов считает основной причиной расслоения рынка бизнес-школ приверженность поступающих сильным брэндам. Слушатели уверены, что «правильное» содержание программы МВА и качественные бизнес-контакты «брэндовая» школа бизнеса им гарантирует. Когда борьба за клиента обостряется, это выливается в небольшую войну рекламных бюджетов, заставляя школы превозносить свои реальные и мнимые преимущества. В таких условиях, по мнению Юрия Тазова, только вдумчивому и критично настроенному менеджеру по силам разобраться, что из себя на деле представляет та или иная программа. Своего рода коммунальный дарвинизм: правильный выбор школы ведет к росту доходов выпускников, а успешные выпускники — лучший магнит для притяжения новых слушателей. В таких условиях разделение в бизнес-образовании на первый эшелон и прочих игроков будет только усиливаться. Потенциальным клиентам остается пожелать сделать правильный выбор — в свою пользу.

Программы MBA с российским дипломом (перечислены в алфавитном порядке)

Бизнес-школа Возраст
школы
Выпускники
MBA
Студенты
MBA
Международная
аккредитация
программ
Зарубежные
партнеры
Штатные
преподаватели
Из них
преподающих
в западных
учебных
заведениях,
%
Из них
имеющих
степень
PhD, %
Из них
кандидатов
и докторов
наук, %
Бизнесмены-
спикеры
Количество
корпоративных
программ
01.04.10–
01.04.11
(до 72 часов /
более 72 часов)
Формы и
специализации
MBA-программ
Наличие центра
карьеры/ассоциации
выпускников
Студенты-
иностранцы:
ближнее /
дальнее
зарубежье
Средний
возраст
студента
Язык
обучения
Стоимость
обучения,
тыс.
рублей
Бизнес-школа
Уральского
федерального
университета
(УрФУ)
11 147 28 Нет Да 8 13 0 63 12 8/1 1 Да/Да 0/0 34,6 Русский, английский (80:20%) 398
Высшая школа
бизнеса
и менеджмента
Международного
университета
в Москве
19 465 19 ECBE Да 22 0 0 91 5 0/0 7 + EMBA Да/Нет 1/1 34,0 Русский >400
Высшая школа
корпоративного
управления РАНХиГС*
при президенте РФ
17 2175 175 ECBE Да 89 0 0 72 19 0/3 1 + EMBA Да/Да 10/1 34,0 Русский 440–690
Высшая школа
международного
бизнеса РАНХиГС*
при президенте РФ
23 4120 335 AMBA Да 25 4 12 76 21 0/0 6 + 3 EMBA Да/Да 26/1 27-37 Русский, английский (90:10%) 420–960
Высшая школа
менеджмента
СПбГУ
18 478 122 AMBA Да 63 13 2 94 30 5/3 EMBA Да/Да 3/0 35,0 Русский 1200
Высшая школа
финансов
и менеджмента
РАНХиГС*
при президенте РФ
15 858 109 EPAS Да 20 20 0 95 11 2/0 1 + ЕМВА Да/Да 8/0 32,0 (MBA), 37,0 (EMBA) Русский, английский (90:10%) 550–650
Высшая
экономическая
школа СпбГУЭФ**
(ФИНЭК)
22 475 35 Нет Да 93 0 5 100 2 н.д. 1+ ЕМВА Да/Да 0/0 28–45 Русский 583
Институт делового
администрирования
и бизнеса Финансового
университета
при правительстве
РФ
10 766 186 Да 52 92 26 12/7 2 Да/Да 15/1 33,0 Русский От 396
до 456
Институт
магистерской
подготовки МЭСИ ***
12 924 236 Нет Да 51 0 0 86 6 1/5 6 Нет/Да 14/1 32,0 Русский 175–396
Институт экономики
недвижимости
НИУ
Высшей школы
экономики
3 1 30–35 Русский 420
Институт экономики
и финансов
«Синергия»
22 1166 324 AMBA Да 60 15 0 75 6 0/3 9 + EMBA Нет/Да 9/1 34,0 Русский, английский (80:20%) 320–480;>160 для дистанционных форм
Международная
бизнес-школа
Новосибирского
государственного
университета
экономики
и управления
НИНХ
6 81 63 Нет Да 15 0 0 80 6 0/0 1 Да/Да 1/0 35,0 Русский 240–300
Международная
школа бизнеса
Финансового
университета
5 98 253 FIBAA Да 47 4 0 70 39 8/0 7 + EMBA Да/Да 17/3 33,0 Русский, английский (90:10%) 546
Международный
институт
менеджмента
ЛИНК
19 668 1568 AMBA Да 20 0 0 55 20 0/10 1 Да/Да 251/0 34,0 Русский 509
Московская
международная
высшая школа
бизнеса МИРБИС
23 5793 1568 AMBA Да 175 37 3 61 78 18/3 23 + 2 EMBA Да/Да 45/4 32,5 Русский, английский (85:15%) 360–480
Плехановская
школа
бизнеса
Integral
7 800 213 AMBA Да 27 11 0 93 4 0/1 1 Да/Да 5/2 32,0 Русский, английский (90:10%) >420
Российско-немецкая
высшая школа
управления при РАНХиГС
при президенте РФ
18 1030 150 Нет Да 72 8 4 100 9 0/5 2 Да/Да 11/1 28,0 Русский 224–400
Санкт-
Петербургский
международный
институт
менеджмента (ИМИСП)
22 1210 172 AMBA Да 15 27 0 73 10 21/5 1 + EMBA Да/Да 0/0 33,5 Русский 700;
1100
Урало-Сибирский
институт бизнеса
(USIB)
15 1170 265 Нет Да 32 10 0 43 16 0/0 1 Да/Да 4/0 35,0 Русский 480–550
Факультет
инновационно-
технологического
бизнеса РАНХиГС*
17 675 293 Нет Да 25 0 0 80 33 5/5 1 Да/Да 3/0 32,0 Русский 445
Факультет финансов
и банковского
дела РАНХиГС*
при президенте РФ
10 300 66 Нет Да 34 0 0 62 18 0/3 1 Да/Нет 2/0 35,0 Русский, английский (90:10%) 540

* РАНХиГС — Российская академия народного хозяйства и государственной службы при президенте Российской Федерации
** СПбГУЭФ — Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов
*** МЭСИ — Московский государственный университет экономики, статистики и информатики

Дополнительные сведения: MBA-программы с возможностью получения двойного диплома (участники расположены в алфавитном порядке)

Бизнес-школа Партнер Специализации
MBA-
программы
Аккредитация
программы
Возможность
обмена
студентами
с парнерами
обучения
студентов
из школ-
партнеров
Количество
иностранцев
ближнее /
дальнее
зарубежье
Средний
возраст
студента
Язык
обучения
Стоимость
обучения
Бизнес-школа
УрФУ
МВА Pierre Mendece France University (Франция) MBA Нет Стажировка 0 34,6 Русский
и английский (80:20%)
398 тыс. рублей
Высшая школа
корпоративного
управления
РАНХиГС
Академия экономики и управления AFW (Германия);
Европейский институт международного менеджмента IEMI
(Франция) или EBS (Швейцария)
MBA, EMBA, DBA ECBE 40 часов в Европейском институте международного менеджмента IEMI 0 н.д. 440–940 тыс. рублей (российская часть) + 3–5 тыс. евро
Высшая школа
менеджмента
СПбГУ
Высшая коммерческая школа Парижа (Франция) HEC Paris EMBA AMBA Два зарубежных учебных модуля в Катаре, Франции, Италии, Сингапуре, США, Китае или Бразилии по 10 дней каждый 1/4 35 Английский 51,9 тыс. евро
Институт бизнеса
и экономики
California State University East Bay (США) MBA AACSB Практика после окончания обучения в США 8/0 29 Английский и русский (75:25%) $20 тыс.
Институт
магистерской
подготовки МЭСИ
IEDC-Bled School of Management (Словения) MBA + EMBA AMBA 4 зарубежных англоязычных модуля в Словении по 12–14 дней каждый 0 34 Русский
и английский (50:50%)
17,5 тыс. евро
Международная бизнес-школа Новосибирского государственного университета экономики
и управления НИНХ
Колледж Mancosa (ЮАР) MBA Нет н.д. 1/0 35 Русский 240 тыс. рублей
Международная школа бизнеса Финансового университета Франкфуртская школа финансов и менеджмента (Германия) MBA FIBAA Недельная стажировка с посещением компаний и банков Франкфурта-на-Майне 0 31 Английский 18 тыс. евро
Международная школа-бизнеса «Синергия» Newcastle Business School — ЕМВА, Durham Business School — МВА MBA + EMBA AMBA, AACSB Durham Business School, Newcastle Business School 5/0 34 Русский
и английский (50:50%)
14,5–16,8 тыс. евро
Международный институт менеджмента ЛИНК The Open University Business School (Великобритания) MBA AMBA, EFMD, AACSB н.д. 6/3 35 Английский 849 тыс. рублей
Московская международная высшая школа бизнеса МИРБИС London Metropolitan University Business School, University
of London и еще
4 бизнес-школы
16 + EMBA AMBA В школах-партнерах
по 7–8 дней
45/4 31,5 Русский
и английский (70:30%)
н.д.

Лидеры по доле преподавателей-россиян, читающих лекции за рубежом

Место Бизнес-школа %
1 Московская международная высшая школа бизнеса МИРБИС 37
2 Санкт-Петербургский международный институт менеджмента (ИМИСП) 27
3 Высшая школа финансов и менеджмента РАНХиГС 20
4 Институт экономики и финансов «Синергия» 15
5 Высшая школа менеджмента СПбГУ 13

Лидеры по количеству проведенных корпоративных программ

Место Бизнес-школа штук
1 Санкт-Петербургский международный институт менеджмента (ИМИСП) 26
2 Московская международная высшая школа бизнеса МИРБИС 21
3 Институт делового администрирования и бизнеса Финансового университета при правительстве Российской Федерации 19
4–6 ИДАБ Финансовой академии 10
4–6 Международный институт менеджмента ЛИНК 10
4–6 Факультет инновационно-технологического бизнеса РАНХиГС 10

Лидеры по объему оценочной выручки от основной деятельности (минимальная заявленная стоимость обучения на число студентов)

Место Бизнес-школа млн рублей
1 Международный институт менеджмента ЛИНК 798
2 Московская международная высшая школа бизнеса МИРБИС 565
3 Высшая школа менеджмента СПбГУ 146
4 Высшая школа международного бизнеса РАНХиГС при президенте РФ 140
5 Международная школа бизнеса Финансового университета 138

Лидеры по количеству студентов-иностранцев (программы с российским дипломом)

Место Бизнес-школа человек
1 Международный институт менеджмента ЛИНК 251
2 Московская международная высшая школа бизнеса МИРБИС 49
3 Высшая школа международного бизнеса
РАНХиГС при президенте РФ
27
4 Международная школа бизнеса Финансового университета 20
5 Институт делового администрирования и бизнеса Финансового университета при правительстве РФ 16

Лидеры по приросту числа обучаемых (отношение числа обучаемых этого года в сравнении с прошлым, для участников 2010 года)

Место Бизнес-школа Динамика, %
1 Институт экономики и финансов «Синергия» + 42
2 Высшая школа менеджмента СПбГУ + 17
3 Международная бизнес-школа Новосибирского государственного университета экономики и управления НИНХ + 16
4 Международная школа бизнеса Финансового университета + 10
5 Санкт-Петербургский международный институт менеджмента (ИМИСП) + 9

В России получить степень МВА предлагают 150 школ. Однако, за исключением 12 аккредитованных или находящихся в процессе аккредитации британской Ассоциацией школ МВА (AMBA), ни у одной из них нет аккредитации ни от американской AACSB, ни от аккредитационного подразделения Европейского фонда развития менеджмента EQUIS.

В большинстве вузов дисциплины MBA преподаются на русском языке, и многим школам, как отмечает газета, не хватает энергии, напористости и инновационности западных аналогов.

Лишь немногие поступающие на MBA россияне рассматривают возможность обучения у себя на родине. Большинство специалистов российского бизнеса хотят получить международный опыт и обучаться в группах с представителями разных культур», — говорит директор QS World MBA Tour Зоя Зайцева.

Российское правительство пытается бороться с негативным восприятием отечественного образования, активно инвестируя в элитную Московскую школу управления «Сколково», основанную в 2006 году.

Президент РФ Дмитрий Медведев, напомним, предоставил этому проекту свою поддержку, возглавив его международный попечительский совет. Сейчас в Сколково по программам МВА и ЕМВА обучается 145 студентов, и число их неуклонно растет.

Среди других ведущих российских школ Financial Times выделила московский Институт бизнеса и делового администрирования, Высшую школу международного бизнеса, Высшую школу менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета и Московскую высшую школу социальных и экономических наук.

Кроме того, свои подразделения в Москве и Санкт-Петербурге открыли западные школы — американский Университет Дьюка, школа менеджмента Vlerick Leuven Ghent, Стокгольмская школа экономики, Гренобльская высшая школа бизнеса и британский Кингстонский университет — многим из них оказывается правительственная поддержка.

Другие бизнес-школы ищут альтернативные выходы на российский рынок. В частности, школа Insead в Париже и Сингапуре и Лондонская бизнес-школа предоставляют услуги по обучению руководящих работников крупнейшего российского фининститута — Сбербанка.

Школа Vlerick Leuven Gent в последние пять лет предлагает программы неполного дня MBA в своем отделении в Санкт-Петербурге и намерена вскоре запустить EMBA в Москве. Однако директор школы по международному развитию Питер Рафферти высказывает опасения, что даже в лучшие времена российский рынок для мировых бизнес-школ представляется весьма рискованным.

В свою очередь, глава GMAC Дейв Уилсон убежден, что Россия находится на пороге роста в сфере делового образования. «В стране есть ряд университетов мирового уровня, что всегда является очень хорошей основой для организации бизнес-школ. По мере роста российской экономики будет расти и спрос на квалифицированных управленцев», — прогнозирует он.

Евгений Головин, получивший MBA в разгар кризиса в РФ, обращает внимание на разное отношение работодателей в России и на Западе к диплому MBA. Например, в США после получения MBA зарплата специалиста в среднем повышается вдвое, в России же наличие документа об окончании престижной бизнес-школы большого влияния не оказывает — стаж и практические достижения гораздо важнее.

«Поэтому, если степень получается не по корпоративной программе, а за собственные средства, траты эти зачастую оказываются неоправданными», — сетует он.

В свою очередь, ректор Стокгольмской школы экономики в РФ Андерш Лильенберг в беседе с корреспондентом Firstnews выразил сожаление, что среди соискателей работы в России регулярно выявляются такие, кто вложил в получения диплома только деньги, не использовав при этом свой интеллектуальный и временной ресурс. «Это привело к серьезному падению уровня доверия к образовательной системе в целом, и к дипломам МВА в частности. Да, их тоже подделывают».

Новые веяния

Участники рынка рассказывают, что большинство учреждений бизнес-образования ищут и находят совершенно новые способы стимулирования спроса. Так, некоторые московские вузы начали продавать программы-конструкторы по принципу «купить лего»: слушатель сам выбирает программы и предметы и постепенно формирует из них свое образование. Он может покупать их по частям по мере появления у него средств. Ирина Мишурова, завкафедрой антикризисного и корпоративного управления РГЭУ (РИНХ), говорит, что многие вузы предлагают сегодня гибкую ценовую политику, рассрочку платежей и бонусы лояльным клиентам со стороны образовательных структур. Имран Акперов подсказывает, в каком направлении могут создаваться новые продукты: «Лидерам экономики необходимо научиться навыкам адекватно оценивать риски, а бизнесу — научиться зарабатывать трудные деньги в условиях жесткой конкуренции. Успешные экономические модели нового поколения потребуют не только предпринимательской энергии, но и творческого подхода к их решению. Чтобы воплотить их, менеджер должен обладать широким набором динамических компетенций. Для удовлетворения этих потребностей бизнес-образованию тоже придется меняться: постоянно создавать и совершенствовать новые обучающие программы, развиваться от точечного к системному, становиться адаптивным, индивидуализированным, творческим, перестать работать по догоняющему принципу, а стать проводником инноваций. При соблюдении этих условий бизнес-образование сможет стать институтом непрерывного развития персонала компании. Инструмент для решения этих задач — технология Форсайт (по-английски — предвидение будущего), которую мы активно продвигаем уже не первый год. С ее помощью можно эффективно формировать стратегии и приоритеты, мобилизовать инновационные ресурсы, выявлять угрозы и новые возможности и таким образом не предвидеть, а формировать будущее». «В Ростовской области 350 учебных заведений предлагают свои услуги по бизнес-образованию, — говорит Анна Палагина. — И это без учета коммерческих фирм, которые продают какие-то разовые или краткосрочные курсы и программы. Естественно, возникает вопрос, какого качества эти услуги и как оценить квалификацию самого учебного заведения. И конечно, без хорошего взаимодействия ведущих вузов — как частных, так и государственных, без помощи общественного объединения профессионального сообщества бизнес-образования получить адекватную картину рынка бизнес-образования было бы невозможно». Владимир Лаврентьев, председатель Ростовского регионального отделения Ассоциации молодых предпринимателей России, управляющий партнер ООО «Южный региональный консалтинговый центр» говорит, что до кризиса едва ли не ежедневно появлялись новые и новые компании, продававшие курсы, лекции и семинары неких раскрученных и не очень бизнес-гуру. «К качественному бизнес-образованию это не имеет никакого отношения, — говорит г-н Лаврентьев. — Сейчас их деятельность поутихла, возможно, они вообще ушли с рынка, потому что сегодня никто ради галочки в статье образование сотрудников и освоения денег, заложенных на это в бюджете компании, такие псевдообразовательные мероприятия не покупает». «Давайте говорить честно: у нас и до кризиса отбора студентов и претендентов на бизнес-образование не было — мы берем всех, кто готов платить, — подытоживает Наталья Евтихиева. — Далеко не все, кто приходил к нам учиться, в состоянии были отличить качественное от некачественного, настоящий продукт бизнес-образования от квазипродукта. Не было еще накоплено достаточной массы опыта у бизнес-сообщества и, соответственно, понимания, чем отличается тренинг в вузе от тренинга, продаваемого в какой-то небольшой фирме, не имеющей ни собственной преподавательской и научной базы, ни четко продуманных программ обучения, ни тем более соответствия международным и российским стандартам бизнес-образования. Но сегодня ситуация такова, что те, кто приходит учиться, действительно хотят этого и готовы платить только за высокое качество. Конкуренция усилилась многократно. Наступило время лидеров, все наносное, спекулятивное, непрофессиональное покидает рынок».

Беседуя со многими преподавателями осенью 2010 года, мы заметили интересную тенденцию: специалисты по стратегическому менеджменту, управлению персоналом, финансов, права, начинают изложение материала с заявлений о революции, резких изменениях в своем направлении. Стратеги говорят, что сейчас не время для стратегий, специалисты по персоналу — о неизбежной войне за эффективность труда, финансисты — о новых финансовых парадигмах и настроениях инвесторов, юристы — о приходе прецедентного права. Каким-то образом эти изменения в содержании программ должны повлиять и на формы бизнес-образования.

Четыре больших недостатка российского бизнес-образования:

Позиция многих бизнес-школ по поводу качества их программ известна. Они говорят о себе следующее: у нас на основании лучших учебников читают свои актуальные курсы опытные преподаватели. И часто это действительно так. Многие педагоги научились предлагать слушателям интересный материал. Позиция же их клиентов проста: мы хотим получить не только интересное знание, но и полезное, системное и эффективное, то, которое будет являться нашим конкурентным преимуществом перед необученными менеджерами.

И с этой, клиентской точки зрения, большинству российских бизнес-школ свойственны многочисленные недостатки, и особенно ярко они проявляются на больших форматах обучения — программах повышения квалификации, переподготовки, МВА и Е-МВА.

Итак, негатив.

1. Отсутствует модель бизнес-образования, которая бы позволяла обучать условного менеджера на всех этапах его карьеры, начиная от рядового сотрудника через должности руководителя различных подразделений и заканчивая высшими должностями в российских компаниях и холдингах. Государственные стандарты здесь не следует учитывать в силу их оторванности от жизни. Пример: 1800 часов — продолжительность программы МВА (установлено Министерством Образования). Почему именно столько? Это является абсолютно ничем не доказанным положением.

2. Практически во всех бизнес-школах присутствуют средние (слабые) преподаватели. Иногда их большинство. Если из 10–15 преподавателей обычной программы МВА три-четыре слабые, то общий уровень такоого образования какой? Наверное — четверка. А если слабые — этокак раз специалисты по основному профилю слушателя — то общий балл не может быть больше тройки. Есть вполне житейская и устоявшаяся классификация преподавателей — одним ничего не говорят после лекций, другим говорят «до свидания», третьим говорят «большое спасибо, до свидания». Последних, как правило, бывает не так много. Классическая проблема поиска хороших преподавателей, заключается в том, что есть отличные специалисты, мало знающие практику, и есть отличные практики, мало разбирающиеся в преподавательском ремесле, и ситуация в настоящее время усугубляется. Потому, чтонынешний успешный преподаватель не только должен быть симбиозом учителя и практика, он должен быть еще и тренером — для оттачивания бизнес-навыков слушателей. Быть единым в трех лицах достаточно непросто, это требует специального систематического повышения квалификации. Но! На рынке уже есть такие преподаватели, которые на основании собственного успешного практического опыта пишут учебники, а потом читают лекции по этим учебникам.

3. Слабая практическая направленность — слабая ориентация на клиента. На сайтах большинства бизнес-школ указывается, что в процессе преподавания участвуют практики. И скромно умалчивается, что таковых совсем немного. Практичских и актуальных знаний дается мало, зато много дается устаревших знаний или наоборот, направленных в далекое будущее. Старые знания не нужны, но и знания со слишком далекой перспективой тоже не всегда нужны. Если период полураспада знаний явно превышает средний период ожидания применений знаний, то эти знания также, похоже, лишние.

4. Слишком большая продолжительность многих программ при неадекватно низкой полезности информации. Практические знания часто путают с одноименной отраслью науки, которая включает в себя:

1) теоретические походы — принципы, методологию и т.п.;

2) перечень основных проблем;

3) взгляды известных специалистов;

4) генезис этой отрасли;

5) сравнительный анализ с другими отраслями и международную специфику;

6) сами действующие парадигмы и подходы;

7) прогнозы дальнейшего развития.

Менеджеру пункты 1) — 5) нужны редко, пункты 6) и 7) необходимы. Таким образом, существенная часть информации, относящаяся к отрасли науки в ее классическом понимании, является избыточной для практической работы. Если менеджер захочет получить больше научных знаний — пойдет в аспирантуру.

Есть еще несколько мелких, но непритяных недостатков.

Почему слушателям дается именно такой набор курсов, почему в курсе именно такой набор тем? В сети полно писем потенциальных клиентов в бизнес школы — объясните мне, пожалуйста, чем вы лучше других, и я к вам приду. Пока такие письма остаются без ответа. Бизнес-школы заманивают в основном просто устоявшимся брендом, но на этом нельзя выезжать постоянно.

Большинство образовательных продуктов для бизнеса часто не имеют четкого позиционирования, в том числе ясной и конкретной для клиента цели и решаемых задач. Так, например, среди известных на этом рынке вузов можно встретить такое объявление о назначении программы МБА: «Программа Х ориентирована на лиц, имеющих высшее образование и желающих получить профессиональные знания в области обеспечения хозяйственной деятельности». При такой постановке вопроса главной целью слушателя становится получение диплома. Отсутствие четкой цели и решаемых образовательными продуктами задач приводит к отсутствию понятной структуры и взаимосвязи отдельных преподаваемых предметов и тем в рамках общей программы.

Несистемность и нелогичность отдельных предлагаемых курсов. Пример: зачем менеджерам на обычных программах МВА читают курс «бухгалтерский учет», длительностью 30 часов? Им нужен курс «эффективное взаимодействие с бухгалтерией» длительностью ввсего четыре часа. Зачем финансовая математика в объеме 30 часов? Причем даже в небольших 60–70-часовых программах есть лишние знания, чаще всего это относится к курсам с весьма расплывчатыми названиями, таким как «деловая среда», «коммуникативный менеджмент», «глобализация» и т.п.

Продукты бизнес-образования в значительной степени заточены под крупные компании (с выручкой от миллиарда долларов в год). Почему? Потому, что материал подается исходя из специфики больших организационных структур. Например, информация по маркетинговым процессам выглядит так: «Обычный департамент маркетинга состоит из 5 управлений…». А большинству слушателей было бы интересно узнать, что должен делать отдел маркетинга, который состоит из 1–2-3 человек. К слову, количество слушателей на программах МВА из действительно крупных компаний обычно не превышает 10–15%.

Очень сильно разделены и не любят друг друга бизнес-школы и тренинговые компании. Хотя хорошее бизнес-образование требует и лекций, и практических занятий (тренингов и семинаров).

По словам Сергея Зырянова, директора Челябинского филиала Российской Академии Народного Хозяйства и Государственной службы при Президенте РФ, профессия как таковая уже ушла в прошлое, сейчас на первое место выходит профессионализм, как набор определенных компетенций, изменяемый и дополняемый в ходе всей трудовой жизни. «Темпы, которыми сейчас развивается рынок, особенно в технологической отрасли, настолько высоки, что знания и умения устаревают в течение 2–3-х лет», — убежден г-н Зырянов. Потому-то, продолжает эксперт, вузы вынуждены ежегодно править учебные планы, учитывая все изменения рынка, но при всем этом та информация, которую получают студенты на 1–2 курсах, к моменту выпуска уже устарела, и можно начинать учиться заново.

Основные надежды бизнес-школы возлагают на бакалавров

Введенная в 2011 г. система двухуровневого высшего образования, в целом, оценивается положительно. По задумке законотворцев, она должна дать российским студентам возможность свободно получать образование в любой из стран, работающих по болонской системе образования, при условии, что они могут подтвердить полученные знания. Однако эксперты видят в институте бакалавриата и магистратуры определенную выгоду для себя. «Я хорошо отношусь к нашей системе высшего образования, — уверяет Наталья Рагоулина, директор Центра подбора персонала компании «АлександриД-Карьера». — Но тем не менее, считаю, что, чем раньше специалист покинет родные пенаты, тем скорее он начнет действительно учиться профессии». По традиции считается, что академичность знаний, которые дают вузы, больше мешает выпускникам, чем помогает. «Современное высшее образование, действительно, не дает практического наполнения специальности», — подчеркивает Елена Самшимухаметова, заместитель председателя правления Общества «Знание» России. Даже практика в компаниях, которую в обязательном порядке проходят выпускники, чаще всего превращается в профанацию: практиканты просто отмечаются, заполняют фиктивные отчеты, смотрят, как в целом работает организация, в лучшем случае выполняют какие-то неквалифицированные работы.

Однако вузы не согласны с мнением бизнес-школ. «Огульно обвинять все университеты в том, что они читают лекции по старым учебникам и не дают возможности применить знания на практике, нельзя, — возмущается Виктор Бархатов, директор Института экономики отраслей, бизнеса и администрирования ЧелГУ. — Учебные программы сейчас настолько разнятся, что, если кто-то продолжает напирать на «книжность», то другие — наоборот, идут в ногу со временем и в обязательном порядке включают в процесс обучения полноценные практические занятия».

Сама суть двухуровневой системы, по мнению Сергея Зырянова, заключается в том, чтобы воспринимать студента не как «сосуд, который нужно наполнить определенными знаниями, а как факел, который нужно зажечь и научить поддерживать пламя». Таким образом у человека сформируется определенная зависимость от обучения, и он снова и снова будет нести свои деньги в различные образовательные учреждения. «Нам пока сложно воспринять такой подход к образованию, потому что долгое время оно было для нас конечным продуктом, идея непрерывного образования не обсуждалась, — комментирует г-н Зырянов. — И все же в реалиях нашего времени другого выхода я не вижу».

Тем не менее, убеждена Наталья Рагоулина, в большинстве случаев выпускник будет вынужден заботиться о своем допобразовании, потому что при поиске работы он столкнется с тем, что преимущество будет отдано человеку с опытом работы, то есть адаптированному к профессиональной среде.

Либо эту задачу возьмет на себя работодатель. Существовавший ранее переизбыток специалистов стремительно сокращается, найти сейчас достойного профессионала в любой отрасли очень сложно. Практиковавшееся совсем недавно переманивание нужных сотрудников из других компаний привело лишь к искусственному удорожанию оплаты труда и быстро показало свою невыгодность. «Мы постепенно скатываемся в демографическую яму, численность населения уменьшается, — сетует Сергей Зырянов. — Скоро единственным способом для бизнесмена найти хорошего сотрудника будет только один — взять наиболее перспективного бакалавра и научить его профессии».

Рынок пугают аккредитацией и лицензированием

Бизнес-образование является довольно привлекательным для старта собственного дела, соглашаются эксперты. Успешные бизнес-тренеры, уволившиеся сотрудники бизнес-школ, даже слушатели тех или иных образовательных курсов довольно часто пробуют открыть свой бизнес, тем более что порог вхождения довольно низок.

Нет и каких-то законодательных ограничений — образовательные нормы в России для частников не прописаны, поэтому для проведения краткосрочных тренингов и других небольших обучающих мероприятий не требуются лицензии или аккредитации, так же как и, к примеру, для предоставления услуг репетитора.

Такие фирмы-новички не способны нанести серьезный вред крупным игрокам, уверены эксперты. Но все же определенный отток клиентов они обеспечивают, в основном, за счет снижения стоимости на 30–40%. «В бизнес-образовании не видно продукта до того, как пройдешь обучение, — подчеркивает руководитель «Южно-Уральской Коллегии Консультантов» Любовь Неверова. — Выбор потребителя очевиден — если все одинаково, берем то, что дешевле. А дешевле — это значит менее опытные тренеры, стандартные программы и т.д.».

Несмотря на это, введение обязательной аккредитации вряд ли существенно поможет рынку, полагает Наталья Рагоулина. По ее мнению, основные игроки в Челябинске все же остаются предприятиями малого бизнеса, то есть наиболее уязвимы для каких-либо сомнительных законодательных инициатив, как это уже доказали нововведения в других отраслях, например в строительстве. «А судьи кто? Кто и по каким параметрам будет оценивать, какие из бизнес-школ должны остаться? — возмущается г-жа Рагоулина. — Я убеждена, что Россия еще не готова оценивать бизнес-образование, а значит, все разговоры об аккредитации и лицензировании преждевременны». С этой точкой зрения соглашается и Елена Самшимухаметова: «Не думаю, что на проведение каких-то краткосрочных курсов и семинаров нужна лицензия. Это в большей степени консультационная информация, которая сразу же может быть применена на практике в конкретных случаях. А на все более серьезные услуги все лицензии у компаний и так есть».

Кроме того, считает г-жа Рагоулина, государство могло бы выбрать и более эффективные средства поддержки бизнес-образования: к примеру, гарантировать налоговые льготы или обеспечить финансовую поддержку. «Ежегодно центрам занятости выделяются огромные средства на обучение граждан, но вопрос, насколько эффективно и по назначению ли они тратятся, практически никогда не поднимается», — говорит Наталья Рагоулина.

Зато вузы, в последнее время активно включившиеся в борьбу за клиента на рынке бизнес-образования, считают существующие образовательные стандарты своим весомым преимуществом. «Необходимость подтверждать свою квалификацию, компетентность преподавателей, адекватность учебных программ, достаточность материально-технического оснащения — это, конечно, обременительно, но в то же время именно это и гарантирует нашим студентам по любому виду обучения высокий уровень образования», — подчеркивает Виктор Бархатов.

К тому же, некоторые программы небольшие бизнес-школы пока организовать просто не в состоянии. Так, ставшее востребованным образование по программе МВА, МРА пока остается прерогативой вузов. Стоимость обучения может достигать миллиона рублей и более, а потому клиент должен быть уверен, что эти деньги он тратит не зря, отмечает Сергей Зырянов. «Как минимум, образовательное учреждение должно гарантировать вам самых лучших преподавателей, коучеров, бизнес-тренеров. Одно это уже почти невозможно для малого бизнеса. А ведь сейчас стандартом при МВА является еще и получение в итоге двойного диплома — российского и зарубежного. Для этого нужны ресурсы», — продолжает г-н Зырянов.

Хотя при этом у мелких игроков рынка остаются другие козыри: мобильность и компактность. «Если бизнесу требуется быстрое и эффективное решение каких-то конкретных задач (кризисная ситуация на предприятиии, новый расчет налогов, составление конкретных бизнес-планов и пр.) МВА или второе высшее уже не поможет. Семинары, краткосрочные курсы, тренинги, заточенные под конкретную ситуацию — это наши основные преимущества», — считает Елена Самшимухаметова.

Бизнес-школы ждут заказов от государства

Несмотря на уверения экспертов, бизнес-сфера не спешит проявлять сознательность и в обязательном порядке учить своих сотрудников. Потому-то игроки рынка надеются на приток клиентов из другой области — муниципальных и государственных служб. Руководителей практически всех бюджетных учреждений (школы, детские сады, медицинские учреждения) уже обязали проходить курсы повышения квалификации, а так же получать специальное дополнительное образование в области экономики и бизнес-управления. «Мы готовы пересмотреть свои образовательные программы под любое конкретное учреждение, — говорит Сергей Зырянов. — Этот рынок мне видится, действительно, перспективным». Его точку зрения разделяют и другие эксперты.

Руководители бизнес-школ не скрывают своего энтузиазма и по поводу другой инициативы правительства — ввести обязательный экзамен на соответствие профессии, причем сдавать его должны будут как свежеиспеченные бакалавры, так и сотрудники с опытом. Игроки рынка полагают, что если уровень сознательности российских сотрудников и их работодателей еще недостаточно высок, чтобы регулярно проходить всевозможные курсы повышения квалификации, тренинги и семинары, то принять решения за них должны органы власти. «Уже был прецедент введения обязательной аттестации для бухгалтеров, правда просуществовал недолго. Однако ничего плохого в этом нет. Особенно учитывая тот факт, что многие наши соотечественники все-таки надеются на авось и относятся к повышению квалификации как к ненужной трате денег», — поясняет Елена Самшимухаметова.

Директор направления международного бизнеса бельгийской бизнес-школы Vlerick Питер Рафферти считает, что подходы к бизнес-образованию переосмысляют везде. Сейчас главное — глубокий анализ причин возникновения кризиса и в связи с этим подготовка менеджеров, способных оценивать последствия принимаемых ими решений для экономики и общества в целом. Но происходит переосмысление везде по-разному, локальная специфика определяет необходимые шаги. «Я разговаривал на разных конференциях со своими американскими коллегами. Действительно, у них массово возрождаются или активизируются курсы Business and Public Policy — это своеобразные вводные, обобщающие курсы, раскрывающие механизмы принятия административных решений, показывающие, как работают стимуляционные законы Обамы от замысла до их принятия. Появляются и специфические курсы, такие, как история мировых кризисов или история американской Великой депрессии. Но это особенность американского бизнес-образования. Американская образовательная система пошла путем концептуальной перенастройки программ с учетом новой повестки дня. В США кризисный период серьезно трансформировал общественное сознание, а антикризисная политика Обамы заметно изменила правила игры. Американские школы вынуждены предлагать курсы, «препарирующие» систему принятия и реализации решений на федеральном уровне и в штатах. Мне приводили такие примеры: понимая процедуру и сроки утверждения очередных законов из пакета стимулов Обамы, можно более дальновидно планировать свою маркетинговую и сбытовую политику, заранее учитывая все дополнительные возможности и ограничения.

В европейских школах, насколько я знаю, ситуация иная. Там, наоборот, делается все больший акцент на прикладных курсах, именно они пользуются большим спросом. Похожая ситуация и в России.

В России, как и в Европе, неизбежно появятся полноценные курсы GR-менеджмента. Влияние государства на экономические и бизнес-процессы в США, Европе и России имеет свои безусловные особенности. Но в России очевидна централизация управления и оперативная зависимость крупного бизнеса от правительственных решений. Думаю, года через три курсы GR-менеджмента будут повсеместно внедрены в российских бизнес-школах. Проблема будет в том, что сфера GR в России еще очень консервативна и закрыта, неизбежен дефицит информации для реальных кейсов».

Ректор Московской международной высшей школы бизнеса «Мирбис» Станислав Савин считает, что это перспективное направление. Оно обязательно появится у нас в ближайшем будущем. Мы уже, кстати, движемся по пути американских бизнес-школ. Есть программа MBA, которая называется «Национальный лидер». Мы считаем, что для выхода из нынешнего экономического кризиса (имеющего, в том числе, и мировоззренческий аспект) требуются принципиально новые подходы к управлению. Актуализируется задача сочетания деловых устремлений руководителя с национальными интересами, лежащими в координатах не только экономического, но и духовного богатства страны. И мы хотим, чтобы программа выводила менеджеров на новый уровень — стимулировала достижения уровня масштабно (государственно) мыслящего управленца. Это не совсем Business and Public Policy, но это близко к тому, куда стремятся американские бизнес-школы.

Руководитель центра по изучению проблем взаимодействия бизнеса и власти Lobbying.ru Павел Толстых: «В странах Западной Европы и в США специалист в области Government Relations — уважаемая и хорошо оплачиваемая профессия. GR-специалист — высококвалифицированный посредник, который доносит пожелания общественных групп до государственного чиновника, тем самым делая управление государством стабильнее и эффективнее. Это большая, профессиональная область менеджмента, безусловно, требующая академического осмысления. Факторов, которые могут повлиять на развитие GR в рамках MBA-программ, несколько. Первое — усиление роли государства в экономике. В России появилась прямая зависимость успешного развития компании от эффективности ее отношений с органами государственной власти. Второе — формирование профессиональных департаментов по связям с органами государственной власти в российских корпорациях. Исследование нашего Центра, проведенное в начале 2008 года, показало, что такие департаменты возникли в большинстве крупных компаний России. Третье — кризис политического PR в России. После того, как была введена пропорциональная система выборов депутатов Государственной Думы, а губернаторы стали избираться законодательным собраниям регионов по представлению президента, резко сократилась капитализация политического и избирательного консультирования. Политконсалтинговые компании, лишенные выборных бюджетов, но имеющие прочные связи в политических кругах, все чаще стали заявлять о своей переориентации из PR в GR-консультирование. То есть формируется рынок труда. Четвертое — приход в Россию международных лоббистских фирм, обусловленный потребностью ведущих иностранных корпораций, занимающихся бизнесом на территории России, в получении консультационных услуг по взаимодействию с российскими органами государственной власти».

Первый заместитель директора «Высшей школы государственного администрирования» Владимир Еремин описывает предлагаемые курсы: «По сути, мы готовим директоров (вице-директоров), заместителей или советников/консультантов по связям с государственными органами. Помимо общего курса, в программе спецкурсы и мастер-классы: как выжить и развить бизнес в условиях кризиса, как выстраивать отношения с органами власти, как правильно подать заявку на государственный кредит, тендер, конкурс, приватизацию госсобственности, включиться в процесс государственно-частного партнерства. Т.е. все что связано с оперативным и стратегическим взаимодействием с государственными органами власти. Обучение ведут в том числе сотрудники подразделений Администрации Президента РФ и Аппарата Правительства РФ.

Точно могу сказать, что специалисты по связям с госорганами в последние пять лет становятся все более востребованными в силу того, что на рынке политического консалтинга в России произошли существенные изменения. Если лоббизм — это лишь инструмент, технология, то GR — сфера общего менеджмента. Несомненно, лоббирование интересов компании или отрасли, а тем более организация целой системы взаимодействия «компания — бизнес-ассоциация — власть» требует соответствующей образовательной подготовки. Согласитесь, невозможно осуществлять грамотное госуправление, если со стороны объекта управления отсутствует система четко выстроенных коммуникаций, верно преподнесенной информации о проблемах, существующих в отраслях, компаниях, экономике в целом».

Программы дополнительного образования для государственных служащих появились в России сравнительно недавно, хотя за рубежом (особенно в Европе и чуть меньше в Северной Америке) эти программы существуют уже много лет и пользуются серьезным спросом. Иногда их называют MBA для государственных служащих, но у них есть и свое название — Master of Public Administration (MPA). В России на программу МРА впервые обратили внимание несколько лет назад, когда активно шла административная реформа. MPA почти одновременно появилась сразу в нескольких российских вузах, но все же самым первым из них стал курс Центра программ MPA и международных исследовательских проектов МИГСУ РАГС при Президенте РФ. В 2005 году в инициативном порядке в РАГС по результатам анализа нескольких десятков программ МРА, реализующихся в странах Европы и Северной Америки, был разработан проект государственных требований по программе МРА. С инициативой РАГС были ознакомлены крупнейшие вузы страны, которые, как и РАГС, активно занимаются подготовкой госслужащих, а также представители Министерства образования России. В результате появились государственные требования к программе MPA, которые были введены в действие Минобрнауки в феврале 2008 года.

Первый же набор на данные программы показал, что они пользуются очень большим спросом. И если по своему содержанию программа довольно существенно отличается от традиционной MBA, то требования к слушателям здесь такие же строгие. Программа Master of Public Administration предназначена для государственных служащих, занимающих средние и высшие руководящие позиции. Она дает компетенции, навыки и знания, необходимые для управления государственными компаниями или для работы на высоких руководящих постах в органах государственной власти.

Еще один вопрос, который волнует сегодняшнее бизнес-сообщество: нужно ли учиться на программе MPA руководителю, работающему в частном бизнесе, но активно сотрудничающему в профессиональном плане с государственными компаниями или органами? Эксперты утверждают, что не обязательно, ведь все большее количество российских бизнес-школ вводят в свои программы MBA такие дисциплины, как «Государственное управление», и подобные ей. На Западе, например, эта тенденция особенно усилилась в последние год-полтора. Одним из основных факторов роста интереса к дисциплинам «Государственное управление» и «Взаимодействие с государственными органами» в ведущих бизнес-школах США и Европы является осознание за время кризиса многими руководителями бизнеса степени важности регулятивной функции государства во всех сферах жизни общества.

«В контексте обозначенной тенденции можно прогнозировать, что наиболее продвинутые российские бизнес-школы будут спешно вводить в свои программы ряд дисциплин, задачей которых является повышение компетентности слушателей в отношении роли и участия государства в экономике, — считает О. В. Кузнецов, проректор по бизнес-образованию, директор Высшей школы государственного управления Финансовой академии при Правительстве РФ. — В ближайшие десятилетия рост количества таких дисциплин будет заметным. Программы МРА также должны претерпеть ряд изменений. В частности, будут значительно усилены и введены дисциплины, связанные с ролью и значением регулятивных функций государства в современной экономике. Примером «высшего пилотажа» для управленца станет выпускник программы МВА, окончивший также программу МРА, так как программа МРА открывает двери для участия в государственном управлении».

Как MBA, так и MPA подразумевают обязательный опыт работы. Нельзя получать дополнительное образование, не имея опыта работы в реальном секторе экономики или в конкретной компании. Обязательно нужно понимать, как работает проектная команда, как составляются и реализуются бюджеты, как выстраивается отчетность. Без этого практического опыта очень тяжело освоить такие программы. Мировому опыту государственного администрирования известно большое количество программ МРА, позволяющих готовить квалифицированных специалистов-управленцев. Они являются своего рода проводниками к высшей ступени в карьерной лестнице государственного служащего. И, конечно же, при создании собственной программы МРА этот огромный опыт был нами учтен. Например, были введены требования к опыту работы и стажу государственной службы к поступающему на обучение (не менее двух лет стажа государственной или муниципальной службы, либо общий стаж работы не менее четырех лет после окончания высшего учебного заведения).

MPA ориентируется не на всех госслужащих, а только на высший их эшелон, на так называемую категорию руководителей и их заместителей. В MPA в отличие от всех других образовательных программ в стране изначально заложен принцип овладения определенной системой компетенций, что делает их совместимыми по смыслу с требованиями, имеющимися в должностных инструкциях государственных чиновников, и к формированию резерва кадров этих должностей. Кстати, такой «компетентностный» подход заложен и в зарубежных программах MPA.

Некоторые специалисты считают, что современному управленцу общественно-государственного сектора просто необходимо пройти обучение по программе МРА: в образовательных программах стандарта МВА нет содержания, необходимого госслужащему. Программы МВА строятся для обучения бизнесу или управлению бизнесом, а у бизнеса нет такой задачи, как управление государством. В рамках программ МВА возможны дисциплины, ориентированные на построение отношений (взаимодействие) с государственными органами, но, к примеру, предметы «государственное управление» или «управление в сфере публичных отношений» как особый тип управленческой деятельности в контексте этих программ не слишком уместны.

Дистанционное образование

Впервые применять технологии дистанционного обучения начали американцы. В середине 1960-х годов они решили использовать местные телеканалы для трансляции учебных курсов для работников некоторых корпораций. Проект был настолько успешен, что вскоре учебные программы посредством спутниковой связи начали транслировать не только США, но и Европа, Китай, Австралия. С тех пор прошло немало времени, но дистанционное образование не потеряло своей популярности.

В последние годы правительства многих стран объявили развитие дистанционного образования приоритетным направлением и регулярно выделяют на его развитие значительную часть бюджета. В США в настоящий момент более 300 университетов предлагают дистанционное обучение. По данным опросов, регулярно проводимых в США, 57% американских преподавателей считают, что результаты дистанционного образования не уступают или даже превосходят результаты традиционных занятий. 33,3% опрошенных рассчитывают, что в ближайшие годы результаты дистанта даже превзойдут результаты классического обучения. В Китае, по данным исследователей, 6 миллионов человек ежегодно получают образование посредством дистанционных технологий. В Великобритании центры дистанционного образования существуют на базе всех университетов страны, по мнению британцев, дистанционное образование — это очень удобно: можно учиться чему угодно, с удобным графиком, без отрыва от работы и любимого дивана, и при этом за очень небольшие деньги получить настоящий университетский диплом.

Россия не отстает от мирового сообщества, сейчас в нашей стране действуют более 70 центров дистанционного образования, причем это не только высшее, но также среднее, постдипломное образование и различные курсы, семинары, тренинги. Президент РФ Дмитрий Медведев неоднократно подчеркивал приоритетность развития дистанционного образования в нашей стране. По его словам, «в основе системы дистанционного образования лежит потребность специалистов в непрерывном и быстром получении новых знаний, без которых невозможны деловой успех и карьерный рост в технологически развитом обществе», а потому «задержки с внедрением и распространением системы дистанционного обучения недопустимы».

Многие считают, что дистанционное образование — это обновленная форма классического заочного обучения. Это в корне ошибочное мнение. В отличие от поточного заочного обучения, когда все студенты обучаются по одной и той же программе, дистанционное образование — индивидуально.

Основная идея дистанционного обучения — сделать образование доступнее (благодаря «дистанционке» возможность получать столичное образование имеют жители отдаленных регионов, военные, люди с ослабленным здоровьем, инвалиды). Дистант предполагает наличие личного учебного плана и регулярное общение с преподавателем, который курирует обучение, консультирует студента, проверяет контрольные работы, а также помогает в подготовке к экзаменам. От привычных очной и заочной форм обучения дистант отличается возможностью самостоятельного выбора темпа работы и последовательности изучения предметов.

Опросы, проведенные в Соединенных Штатах Америки, показали, что более 60% населения хотели бы получить образование дистанционно. В России, по оценкам специалистов, к дистанционному обучению уже сейчас готовы более 1,5 млн. россиян, в дальнейшем это число только увеличится. Традиционно считается, что дистанционное образование — это в образование для регионов, направленное на тех, кто по финансовым или каким-либо другим причинам не может приехать в столицу для получения высшего образования. Это не совсем верное утверждение, в последнее время к дистанционному образованию все чаще обращаются жители мегаполисов — Москвы и Санкт-Петербурга. Темп жизни больших городов, уровень занятости горожан не позволяет тратить время на многочасовые лекции и посещение библиотек. Преграду, которую выставляет время, решает дистанционное образование.

По данным компании Cegos, 50% сотрудников европейских компаний хотят обучаться больше при помощи электронного обучения и смешанных программ, тогда как только 40% европейских HRов планируют развивать эти формы обучения. 89% сотрудников довольны или очень довольны е-курсами и программами смешанного обучения. 44% сотрудников также предпочли бы использовать инструменты совместного обучения (блоги, вики, форумы), тогда как только 32% HR-ов планируют развивать практику корпоративного обучения через эти каналы.

По данным компании Boost eLearning, которая специализируется на тренингах поисковых навыков для работы с Google, в среднем офисный сотрудник тратит на поиск информации в Google 30 минут в день, при этом 40% результатов поиска не обеспечивают его нужной информацией.

С усложнением экономической ситуации большинство компаний столкнулись с задачами срочно урезать расходы на обучение и в тоже время увеличить эффективность решений. В данный период компании стремились создать себе «подушку безопасности» и воздерживались от внедрения инноваций, но долгосрочное стратегическое планирование многих подтолкнуло к идее расширения пакета курсов e-learning. Андрей Кравчук, коммерческий директор ISM Ukraine отмечает, что «в момент пика» кризиса провайдеры, системные интеграторы, компании специализирующиеся на разработке электронного обучающего контента (e-courses) значительно снизили цены на свои услуги.

Качество же оказываемых услуг значительно выросло, вытесняя или заставляя мелкие компании-разработчики объединяться для выживания на рынке». В этот период возрастает доля альтернативных решений, например, слайдоподобных курсов, с минимумом анимации, зачастую даже без озвучивания. Также компаниям предложили услуги аренды системы дистанционного обучения (СДО) на серверных мощностях провайдера, аренды контента, аутсорсинг бизнес-процессов в области обучения и онлайн тестирования. Таким образом, рыночные предложения расширились, появились SaaS-модели услуг в e-learning.

Светлана Масюкевич, эксперт компании Competentum, считает, что в условиях ограниченности ресурсов, технологии e-learning вышли на первое место среди других традиционных способов обучения и передачи знаний: «С другой же стороны, из-за отсутствия существенного бюджета многие компании, вынужденные довольствоваться имеющимся контентом, замедлили рост рынка e-learning продуктов. По нашим оценкам снижение потребления ИТ-решений для электронного обучения на корпоративном рынке доходило до 40% в сравнении с докризисными показателями».

Со второго полугодия 2010 года в наблюдается оживление рынка, связанное с улучшением финансового состояния устоявших в кризис компаний и популяризацией e-learning. «Наш рынок оживился, это очевидно для всех игроков рынка, и экономическая ситуация в целом стала более здоровой, и интерес к соверменным технологиям растет. Только за последние месяцы 2010 года решение о внедрениии и модернизации СДО в Украине приняли: сеть супермаркетов COMFY, Укрсоц Банк, Банк Форум, Кивская Птицефабрика, Шосткинский Гор. Мол. Завод, Телекоммуникационная Группа VEGA, сеть аптечных супермаркетов ФармаСтор, интегратор систем энергосбережения «Megaland».

Соверемнный покупатель корпоративного e-Learning хочет функционал, который в точности отвечает его процедуре обучения/оценки. Выросли требования к курсам, ответственные за обучение и развитие увидели, что анимированные элементы (виртуальные персонажи, насыщенная анимация, элементы симуляций) увеличивают эффект от прохождения курса и хотят иметь их в своем распоряжении. Если до кризиса внедрением СДО были заинтересованы промышленные гиганты и крупные компании, в кризис e-Learning стал пользоваться спросом у банков и страховых компаний, то в пост-кризисный период к задачам внедрения электронного обучения подошли торговые компании, сети и средний бизнес. Вопрос стоимости, по-прежнему, остается одним из первых — компании выбирают бесплатное программное обеспечение и стремятся, чтобы большая часть их затрат оплачивала интеграцию и кастомизацию (настройку под нужды пользователя), обеспечивая комфортную работу с курсом.

Для T&D-менеджеров интереснее другой продукт — LCMS (Learning Content Management System), позволяющий разрабатывать и совершенствовать электронные курсы, импортируя знания, умения, навыки, кейсы и методические материалы в четко структурируемое «древо курса». Компании, специализирующиеся на предоставлении услуг очного обучения, пользуясь «затишьем на рынке» рационально использовали внутренние ресурсы, разрабатывая электронные курсы стандартных и индивидуальных программ обучения. Таким образом, увеличив пакет предоставляемых услуг.