Библиотека управления

Братья Прохоровы: кадровая политика "ситцевых" фабрикантов

Чинарова Катерина Обозреватель журнала "Управление компанией"

Оглавление журнала

    Известный предприниматель В. П. Рябушинский как-то заметил: "Родовые фабрики были для нас то же самое, что родовые замки для средневековых рыцарей". Династия ситцевых фабрикантов Прохоровых более 100 лет владела подобным "родовым замком" - империей на "Трех Горах" в Москве. Все без исключения мужчины рода вникали в секреты производства с малых лет, постоянно стремились усовершенствовать и расширить ситценабивное и ткацкое дело. Именно поэтому выражение "прохоровский ситец" стало синонимом качественного продукта, известным "брэндом" в XIX-XX вв.

История фабрики началась в 1799 г., когда Василий Прохоров с компаньоном Резановым основали небольшую ситценабивную мастерскую. Ситценабивное дело было достаточно новым, поэтому в условиях отсутствия конкуренции дела предпринимателей быстро пошли в гору. К 1810 г. на фабрике было порядка 100 человек, почти вся работа велась вручную, лишь два механизма имели конные приводы. Спустя 3 года пути компаньонов разошлись, и сумма при разделе составила 150 тыс. руб. в деньгах и имуществе. Спустя 100 лет, в годы управления четвертого поколения Прохоровых - братьев Сергея и Николая - основной капитал Товарищества составлял уже 8,1 млн руб., на производстве было занято 500 постоянных служащих и 7500 (!) рабочих. Таким образом, за столетие мануфактура из небольшого ситценабивного заведения превратилась в комбинат с бумаготкацкими и бумагопрядильными корпусами, ситценабивной с отбельной и красильной на территории площадью 83 тыс. кв. м.

Прохоровские ситцы "гремели" в Азии, вытесняя английские; международные награды следовали одна за другой: золотые медали в Париже (1886), Антверпене (1887), Чикаго (1893). На Парижской выставке 1900 г. предприятие получило Большой приз за технические достижения и золотые медали за заботу о быте рабочих и за школу ремесленных учеников.

"Четыре кита"

Своими достижениями в благоприятные годы и устойчивым развитием в кризисные времена фабрика обязана владельцам - Прохоровым, которые не смотрели на труд фабриканта с точки зрения личной выгоды, а видели в нем особую миссию.

"Дело" держалось прежде всего на энергии и неустанном труде самих Прохоровых. Существовали и базовые принципы, благодаря которым "Трехгорка" была успешным и прибыльным комбинатом. Принципы эти Николай Иванович, представитель четвертого поколения Прохоровых, изложил в труде "Материалы к истории Прохоровской Трехгорной мануфактуры и торгово-промышленной деятельности семьи Прохоровых".

Использование результатов НТР

Прохоровы старались всегда своевременно внедрять в производство новейшие достижения научно-технического прогресса. Так, с 1840 г. на производстве стали использоваться паровые машины, в качестве топлива - уголь и торф, с 1880 г. на мануфактуре работала собственная электростанция, благодаря которой тепло было не только на производстве (что позволяло сушить ткани), но и в рабочих общежитиях и школах.

В качестве эксперимента (а также чтобы защитить продукцию от подделок) при фабрике создали химическую лабораторию. Прохоровы никогда не скупились на научные исследования, понимая, что уникальный рисунок, новая технология его нанесения, удешевление обработки тканей дают конкурентное преимущество на рынке. Сами владельцы мануфактуры постоянно "держали руку на пульсе событий", отслеживая появление новинок в своей отрасли, выписывая специализированную литературу, принимая участие в выставках. К тому же они старались попасть на фабрики конкурентов, стажировались на знаменитых немецких и английских фабриках.

Самобытность

Прохоровские ситцы всегда были узнаваемы - этот особый "почерк" стал результатом работы известных художников, которые искали самобытные образцы. Николай Иванович предлагал не копировать зарубежные ткани, а создавать свой стиль, внося посильный вклад в развитие отечественного производства. Следование этой политике дало свои результаты: среди конкурентов Прохоровская фабрика резко выделялась своими шалевыми рисунками и персидскими узорами.

Экономия энергии и забота об экологии

Ситценабивное производство требовало воды для промывания тканей, и сточные воды спускались в реку, загрязняя ее. Сергей Иванович в начале XX в. уделил серьезное внимание этому вопросу. При личном участии Прохорова был объявлен конкурс на изобретение способа очистки вод, победителю назначена премия 3000 руб. На фабрике удалось найти простые и дешевые способы очистки вод перед спуском их в реку, эта инициатива была подхвачена фабрикантами всей Европы.

Кадровая политика и управление персоналом

Но, пожалуй, самым главным "китом", на котором фабрика не только держалась, но и процветала в течение столетия, был человеческий капитал - подготовленный штат рабочих и мастеровых. "Высокую доходность, - считал Н. И. Прохоров, - можно обеспечить целенаправленной работой по подбору и обучению кадров". Кадровая политика в течение 100 лет проводилась очень последовательно, и всегда вопросам управления персоналом Прохоровы уделяли львиную долю внимания. Их отношение к специалистам, к рабочим эволюционировало, и с каждым поколением семьи фабрикантов становилось только лучше.

Главный капитал

Действительно, люди всегда были основным капиталом "Трехгорки". Благодаря грамотной кадровой политике Прохоровым удалось создать особую систему хозяйствования - "самовоспроизводящуюся" (в современной экономической теории эту систему называют японской). В основе такого подхода лежало правильное соотношение требований экономического развития (предприятие должно приносить прибыль) с заботой о народе (работать надо в хороших условиях, с удовольствием). Предприниматели династии "ситцевых" фабрикантов в каждом поколении лишь укрепляли эту социальную гармонию и у каждого Прохорова была своя "находка", свое особое новшество, которое вливалось в копилку родового управленческого опыта. Давайте посмотрим, из чего же состояла эта копилка.

Когда Василий Прохоров и его компаньон только начинали свою предпринимательскую деятельность в конце XIX в., тон на рынке ситца задавали ивановские ткачи. Набойщики зарабатывали много - 100 руб. в год, не слишком заботясь о качестве, точности раппорта (повторяющегося рисунка) на ткани, соблюдении сроков и изысканности рисунков. У Василия Прохорова зарплаты набойщиков выросли до 200 руб. в год, однако ничего значительного для улучшения ситцев основатель династии не сделал: он развивал производство за счет стандартных тканей и при низкой заполненности рынка не видел необходимости в новшествах. От набойщика требовалось, чтобы он верно "укладывал манер" и внимательно наблюдал, нет ли складок на тканях. Работы были сдельные, расценки определялись по количеству обработанной ткани.

Тимофей Прохоров, сын Василия, стал руководить делами с 16 лет, так как здоровье отца пошатнулось. Несмотря на молодость, Тимофей был расторопным и знающим хозяином; он сделал значительный шаг в практике управления персоналом. И только при нем фабрика стала производить своеобразные товары, по которым "Трехгорку" легко было узнать.

Что же изменил новый владелец? Прежде всего он попытался решить вопрос комплектования фабричного штата. Для развития производства нужны были опытные мастера и рабочие. Стандартный путь - выписывать обученных иностранцев - Тимофея не устраивал. Во-первых, дорого стоила такая помощь со стороны; во-вторых, это был бы разовый выход, а проблему требовалось решать глобально. Мастеровой люд был в массе своей малограмотен, но Тимофей верил, что русский мужик сметлив, ему недостает лишь общих научно-технических знаний. И тогда хозяин начинает лично обучать взрослых рабочих чтению и письму. Его постигает неудача, рабочие смотрят на его попытки просвещения как на "барскую затею" и всячески саботируют процесс. Тогда Прохоров решает: "нельзя влить вино в старые меха", начинать надо с обучения молодых.

В 1816 г. на фабрике открывается первая в России ремесленная школа. Часть дня дети обучаются в фабричных мастерских, часть проводят в школе, где уроки ведут приглашенные учителя. Причем детишки занимались тем ремеслом, которое им нравилось и к которому они имели талант. Сам Тимофей активно следил за процессом обучения, он успевал всюду, и это было залогом успеха его начинания. Мальчиков он принимал по контракту на 4-5 лет, с родителями заключал договор. Ему удалось подготовить сплоченную команду образованных мастеров, которые чаще всего оставались на фабрике на всю жизнь. Так, "самородком" в этой коллекции "золотых мастеров" был художник Тарас Марыгин, питомец Прохоровской ремесленной школы. Тарас Егорович настолько любил свое дело, что никогда не расставался с карандашом и бумагой. Он работал на фабрике 50 лет, и все эти полвека прохоровские рисунки имели ошеломительный успех.

В 1833 г., окрыленный успехом ремесленной школы, Тимофей покупает обширный дом на Швивой Горке и открывает здесь фабрику-школу. Программа была составлена так, чтобы дети московских мещан становились мастеровыми, а из мастеровых - мастерами и даже учителями мастерства. В доме были мастерские, спальни, кабинеты, классы, причем помещение было устроено так, чтобы хозяин мог в несколько минут обозреть всю территорию.

Физический труд очень разумно чередовался с умственным. Если ученик был усерден и талантлив, ему назначалось жалованье в 200 руб. (огромные деньги по тем временам). Вообще, содержание каждого ученика обходилось хозяевам в 260 руб. с налогами. Зарабатывали они примерно 180 руб. Годовой расход на школу в 1842 г. составил 25845 руб. Однако совершенно очевидно, что деньги эти никогда не пропадали впустую, потому что из питомцев вырастали действительно грамотные и опытные, а главное, верные мастера.

Тимофей Васильевич был хорошим хозяином. Умения и таланты своих специалистов он оборачивал в свою пользу: так, нанимая на фабрику мастеров, заключал с каждым контракт, по которому они обязаны были обучать детей ремеслу и быть для них примером в работе. Безграмотные должны были посещать школу.

Следующий шаг в развитии HR-менеджмента сделал брат Тимофея, Иван Васильевич. Он обратил внимание на пьянство и прогулы некоторых ткачей. И, обнаружив причины, вовремя их устранил. Прежде с поступающего ткача взимались "спрыски" (сегодня это называется "проставляться") - 5 руб. ассигнациями, а в год ткачам выдавали 5 "харчовых"; при проверке каждого счета и появлении нового старосты начиналась попойка. Иван Прохоров избрал вместо назначаемых постоянного старосту, благоразумного и трезвого. Преобразования коснулись и "харчей", и "спрысков". В результате даровые попойки прекратились.

Другому брату, Якову Прохорову, удалось справиться с "черным рынком" кустарей. "Пираты" ситцевого рынка в 1830-е гг. стали серьезно конкурировать с бумаготкацкими фабриками, так как производили более дешевый "суровый" товар. Тогда Яков Васильевич принимает жесткое решение - сократить ткацкое производство, а затем пойти к кустарям и покупать у них готовый "суровый" товар, не производя свой. Первое время кустарей у Прохоровых было 10, каждый из них поставлял товар на 10 тыс. руб.

Яков Васильевич славился также тем, что умел составлять отличного качества должностные инструкции. Прежде чем поручить приказчику какое-нибудь ответственное дело, он присматривался к нему, проверял. До нашего времени дошли две очень подробные инструкции 1837 и 1838 гг., где содержатся как общие для всех правила ("необходимо следовать благочестию"), так и частные для каждого приказчика - Ивана Шапошникова, Ивана Кошеверова и др.

Сегодня удивление вызывает и тот факт, что на фабрике Прохоровых каждый смышленый рабочий мог добиться карьерного роста. Так, В. И. Хвостов, прослуживший на фабрике 70 лет, начал с должности шлифовальщика - помощника набойщика, а закончил карьеру должностью управляющего. Никита Васильев из простого набойщика вырос до заведующего товарной частью, а в 1874 г. стал одним из учредителей Товарищества и до самой смерти бессменно состоял в Правлении. Очевидно, что подобная мотивация, активно используемая сегодня в крупных акционерных компаниях, для того времени была прорывом.

Еще с подачи Тимофея Васильевича Прохоровы делали ставку на "русские руки", стараясь не привлекать иностранцев. Однако когда в 1860 г. русская фабрика значительно отстала от английских, Прохоровы тут же выписали иностранных мастеров. Одним из первых появился иностранец-колорист с окладом 2500 руб. в год, к середине 1860-х гг. на "Трехгорке" работали 5-6 мастеров-иностранцев. Что интересно, Прохоровы старались не заключать с иностранцами долгосрочных контрактов и, как только необходимость в "варягах" пропадала, тут же переключались на русских мастеров.

    Прохоровы старались не заключать с иностранцами долгосрочных контрактов и, как только необходимость в "варягах" пропадала, тут же переключались на русских мастеров.

Соцпакет

Прохоровы заботились о своих рабочих настолько серьезно и внимательно, что все тогдашние привилегии можно смело называть современным термином "соцпакет". Так, при фабрике всегда была бесплатная лечебница и работал фельдшер, который бесплатно давал советы. Престарелые работники получили пенсионные пособия, инвалиды помещались в богадельни. В случае болезни служащим выдавали единовременные пособия. Питание было организованным: рабочие артелями забирали продукты на хозяйском складе. Чернорабочие и мытельщики, ученики принимались на "хозяйских харчах".

Особенно славились по всей Москве прохоровские общежития для рабочих, где всегда было светло и тепло благодаря собственной электростанции. На фабрике работали классы оркестровой музыки, родильный приют, публичная библиотека, театр и санаторий. Для детского сада, рассчитанного на 40-50 детей, был специально приобретен участок земли и построено новое здание. В программе садика были подвижные игры, рисование, чтение, пение, лепка. Для малышей в 1900 г. открылись ясли. Все это были невиданные по тем временам преобразования, идеи для которых Прохоровы черпали, изучая труды просветителей и посещая иностранные "образцовые" фабрики. Подавая сведения о фабрике, Сергей и Николай Прохоровы на вопрос о том, какую пользу приносит их учреждение, писали: "О пользе можно судить по количеству ежегодно выдаваемой заработной платы, простирающейся на сумму от 100 до 140 тыс. руб., по возможному наблюдению за нравственным и физическим положением народа, для чего на фабрике устроены для рабочих отдельные спальни, лечебница, школа для живущих при ней и приходящих из окрестности детей и взрослых мужского пола".

Таким образом, Прохоровы были "фундаментальными хозяевами" (этот термин в письме к редактору "Северной пчелы" употребил сам Яков Васильевич Прохоров), т. е. смотрели на свое дело не только с точки зрения наживы, а видели в этом занятие - промысел. Главным предметом их стараний стала кадровая политика, забота об основном капитале предприятия - человеческом.

"Прохоровы мало проявили себя в общественной деятельности. Эта культурная и даровитая семья не дала ни городского головы, ни председателя Биржевого комитета. Даже гласным думы, кажется, никто не был. Все время и внимание уходили на фабрику. Зато на фабрике было сделано все, что можно: больница существовала с 70-х гг., амбулатория, родильный приют, богадельня, школа, ряд ремесленных училищ для подготовки квалифицированных рабочих, ряд библиотек, свой театр", - писал про Прохоровых П. Бурышкин в книге воспоминаний "Москва купеческая".