Период	Направлено в суд уголовных дел о кражах	Число обви-няемых по направлен-ным в суд делам о кражах	Среднее число обвиняемых на одно уго-ловное дело о краже	Число преступлений по рассле-дованным делам о кражах	Среднее число преступлений на одно уголовное дело
1992	213 843	328 998	1,5	445 514	2,1
1993	289 907	399 977	1,4	539 313	1,9
1994	325 106	466 618	1,4	567 096	1,7
1995	392 882	562 787	1,4	631 057	1,6
1996	392 882	560 635	1,4	633 622	1,6
1997	354 241	513 270	1,4	567 950	1,6
1998	367 855	527 369	1,4	597 274	1,6
1999	473 816	677 113	1,4	780 232	1,6
2000	455 526	640 941	1,4	760 460	1,7

Проведенный статистический анализ и изучение конкретных уголовных дел о кражах позволяет автору сделать достаточно определенный и достоверный вывод о том, что перечисленные в части 2 статьи 158 УК Российской Федерации кражи с квалифицирующим признаком их совершения “группой лиц по предварительному сговору” в основной своей массе не представляют высокой общественной опасности и соответственно у законодателя нет необходимости относить эти деяния к тяжким преступлениям.

Без достаточных оснований к числу тяжких сегодня отнесены и кражи чужого имущества, совершенные с проникновением в помещение либо иное хранилище, поскольку к ним относятся и дощатый сарай в подвале дома, из которого несовершеннолетний, к примеру, совершил кражу велосипеда, и охраняемое помещение, специально предназначенное для хранения материальных ценностей.

И, наконец, естественно, что более высокую общественную опасность в сравнении с кражей из сарая и иного подвального помещения представляют такие преступления, совершенные с незаконным проникновением в жилище. Ежегодно статистика фиксирует порядка 300 тысяч этого вида краж (1998 г. – 292.501, 1999 г. – 374.764 и 2000 г. - 348.097). Анализ этого вида преступлений свидетельствует, что половина их совершается профессиональными преступниками и неоднократно. Уровень рецидивной преступности только по направленным в суд уголовным делам о преступлениях этого вида составил за 2000 год 20,4 процента.

Приведенные статистические данные и изучение правоприменительной практики позволяют автору работы сделать вывод о необходимости дифференциации краж с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище от противоправных деяний по другим видам квалифицированных краж. Однако законодателем кражи, совершенные с проникновением в жилище, были отнесены к части второй статьи 158 УК Российской Федерации, как и все указанные выше кражи чужого имущества.

Необоснованным, с точки зрения автора, является отнесение краж чужого имущества к тяжким преступлениям по такому квалифицирующему признаку, как причинение значительного ущерба гражданину, который вообще является оценочным, поскольку правоприменитель квалифицирует, нередко, противоправные деяния, причинившие ущерб в 500-600 рублей.

Необоснованность отнесения краж к тяжким преступлениям по признаку причинения значительного ущерба гражданину наглядно видна в их сравнении с противоправными действиями в сфере экономики, ущерб, от которых в сотни и даже тысячи раз больше, чем ущерб от кражи чужого имущества, причинившей значительный ущерб. Однако законодатель относит многие из экономических преступлений к преступлениям средней тяжести. Например, причиненный ущерб за незаконное предпринимательство многократно больше, чем, например, при краже велосипеда, а мера уголовной ответственности значительно ниже (по части второй статьи 171 УК Российской Федерации она в числе альтернативных предусматривает лишение свободы до 5-ти лет).

Следовательно, отнесение кражи к тяжкому преступлению по квалифицирующему признаку причинения значительного ущерба гражданину обусловлено высокой степенью случайности, чего законодатель допускать не вправе.

Особенно наглядно эта диспропорция проявилась после принятия Федерального закона от 30 января 1999 г. № 20-ФЗ “О внесении изменений в ст. 49 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях”. Им введена административная ответственность за хищение чужого имущества, стоимость которого не превышает одного минимального размера оплаты труда. В результате, за кражу, ущерб от которой для разграничения уголовно-наказуемых и административно-наказуемых деяний составляет на данный момент 84 рубля, похититель может быть в административном порядке подвергнут штрафу максимум в размере пятикратной стоимости похищенного, а за кражу на сумму 200 руб. у гражданина, имеющего доход в сумме 500-600 руб. в месяц, лицу может быть предъявлено обвинение по пункту “г” части второй статьи 158 УК Российской Федерации и подсудимый осужден к шести годам лишения свободы.

О необоснованном отнесении основной части краж, квалифицируемых по части второй статьи 158 УК Российской Федерации, к тяжким преступлениям свидетельствуют и статистические данные Минюста России, согласно которым за указанные виды краж к лишению свободы на срок от 5 до 6 лет в 1998-1999 гг. осуждалось от 3,5 до 4,5 процента от числа осужденных к реальному лишению свободы за этот вид преступлений. Это позволяет авторомтанту утверждать, что предусмотренная частью второй статьи 158 УК Российской Федерации санкция свыше 5-ти лет фактически не работает и уже только по этим основаниям нуждается в изменении в сторону ее уменьшения.

В соответствии с разработанным соискателем проектом федерального закона “О внесении изменений и дополнений в статью 158 Уголовного кодекса Российской Федерации” (приложение 8), направленном на дифференциацию уголовной ответственности за кражи, предлагается:

во-первых, снизить санкцию с трех до двух лет лишения свободы по части первой статьи 158 УК Российской Федерации, что позволит отнести эти преступления к категории небольшой тяжести и передать их на рассмотрение мировым судьям. В 1998 году по части первой статьи 158 УК Российской Федерации окончено расследованием 104 тыс. уголовных дел и материалов досудебной подготовки, 1999 г. – 85 тыс. и 2000 г. – 108 тыс.;
во-вторых, с целью устранения образовавшейся в настоящее время коллизии между частью первой статьи 158 УК Российской Федерации и статьей 49 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в случаях совершения кражи чужого имущества, стоимость которого не превышает одного минимального размера оплаты труда, на что кроме соискателя обратили внимание С.С. Кочои, В.В. Вырастайкин, автор предлагает дополнить примечание к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации пунктом 2 о том, что ответственность за хищение путем кражи, мошенничества, присвоения и растраты наступает при сумме похищенного, превышающей один минимальный размер оплаты труда;
в-третьих, часть вторую статьи 158 УК Российской Федерации разделить на две части. В части второй данной статьи оставить кражи, совершенные группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в помещение или иное хранилище и с причинением значительного ущерба гражданина, снизив одновременно в числе других – меру наказания с шести до пяти лет лишения свободы, что позволит отнести эти преступления к категории средней тяжести, и в перспективе по части из них осуществлять сокращенное производство;
в-четвертых, квалифицированные виды краж, совершенные с незаконным проникновением в жилище, и неоднократно перевести в часть третью, оставив санкции данной статьи без изменения;
в-пятых, часть третью статьи 158 УК Российской Федерации считать частью четвертой данной статьи.

Реализация данного законопроекта позволит в большой степени обеспечить защиту органами предварительного следствия основных прав и свобод многих десятков тысяч российских граждан, оказавшихся вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства.

В ходе исследования автором с учетом комплексного подхода к исследованию проблемы реализации в досудебном производстве законодательных норм о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина изучено также соотношение категории множественности преступлений по Уголовному кодексу Российской Федерации и одного из основополагающих принципов уголовного права – справедливости, предусмотренного статьей шестой УК Российской Федерации, поскольку новый Уголовный кодекс как и Уголовный кодекс РСФСР (1960 г.) не смог в полной мере законодательным путем решить данную проблему.

Автор отмечает, что Уголовный кодекс Российской Федерации, отказавшись во многом от дублирующих друг друга понятий повторности, неоднократности, систематичности и совершения преступления в виде промысла, которые содержались в УК РСФСР (1960 г.), оставил один признак “неоднократность преступлений”, который в части первой статьи 16 УК Российской Федерации сформулирован, как совершение двух или более преступлений, предусмотренных одной статьей или частью статьи данного Кодекса.

Как отмечает Е.М. Майорова данное “упрощение оправдано, так как ранее было затруднительно применять на практике указанные выше многозначные термины, что в конечном итоге приводило к ошибкам при квалификации конкретных преступлений; нечеткость юридических понятий вызывала различное, порой полярное, их толкование, что способствовало нарушениям органами предварительного следствия принципа справедливости при применении уголовного закона.

Одновременно Б.В. Волженкин, говоря о соотношении множественности преступлений, рецидива и принципа справедливости по УК Российской Федерации, правильно отмечает образовавшуюся в связи с принятием нового Уголовного кодекса коллизию признаков неоднократности, рецидива и совокупности преступлений.

“Наказуемость виновного в множественности преступлений, охватываемой понятием неоднократности, - по мнению А.С. Давыдова и В.П. Малкова, - значительно меньше, чем наказуемость его за совершение нескольких преступлений”. Выход из создавшегося положения они предлагают в виде дополнения, например, статьи 105 УК Российской Федерации примечанием, в котором четко указать, что неоднократным признается совершение убийства лицом, ранее совершавшим преступления, предусмотренные настоящей статьей, а также статьями 277, 295, 317 и 357 Кодекса”. Однако это предложение значительно “утяжелит” конструкцию уголовно-правовых норм.

Битко Ю.И., а также авторы комментария к Уголовному кодексу Российской Федерации Лебедев В.М., Скуратов Ю.И., Побегайло Э.Ф. в качестве преодоления коллизии между неоднократностью и совокупностью предложили квалифицировать каждое из входящих в неоднократность преступлений самостоятельно и одновременно эти деяния, по их мнению, должны образовывать совокупность преступлений. Однако это, по мнению Б.В. Волженкина, которого поддерживает соискатель, быть не может ввиду противоречия этого предложения теории уголовного права и тому же принципу справедливости.

При разработке предложений, направленных на устранение противоречий правовых институтов неоднократности, рецидива и совокупности преступлений, соискатель исходил из того, что законодатель в статье 6 УК Российской Федерации указал на два аспекта принципа справедливости: первый, наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (часть первая) и второй, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление (часть вторая данной статьи).

Однако признание судимости в качестве квалифицирующего признака для ряда составов преступлений, а судимость два или более раза – особо квалифицирующим признаком привели сегодня к тому, что, например, обвинение гражданина по части третьей статьи 229 УК Российской Федерации, отнесенной законом к особо тяжким преступлениям, возможно, например, при совершении им, при наличии двух судимостей за кражи, хищения наркотиков, к которым по закону относится сбор верхней части растений конопли (марихуаны) с поля сельхозпредприятия, занимающегося культивированием этого растения. Это означает, что за совершенное фактически впервые наркопреступление гражданин в приведенном случае несет такую же уголовную ответственность, как и профессиональный наркоделец, совершивший хищение наркотиков в составе организованной группы.

В отношении квалифицирующего признака неоднократности соискатель исходил из того, что Уголовный кодекс РСФСР (1960 г.) закреплял принцип, согласно которому при признании лица виновным в совершении двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями его Особенной части, ни за одно из которых оно не было осуждено, суд, назначив наказание отдельно за каждое преступление, окончательно определяет наказание по их совокупности путем поглощения менее строгого наказания более строгим, либо путем полного или частичного их сложения в пределах, установленных статьей, предусматривающей более строгое наказание (статья 40 УК РСФСР). В этом случае неоднократность совершения преступлений, а также наличие у обвиняемого судимости за ранее совершенное уголовное преступление не имели столь существенного значения для назначения судом меры наказания.

Введение в Уголовный кодекс Российской Федерации признака неоднократности ситуацию не изменило, ибо в соответствии с частью третьей статьи 16 УК Российской Федерации в случаях, когда неоднократность преступлений предусмотрена настоящим кодексом в качестве обстоятельства, влекущего за собой более строгое наказание, совершенные лицом преступления квалифицируются по соответствующей части статьи настоящего кодекса, предусматривающей наказание за неоднократность преступлений.

В результате, например, за совершение 10-ти краж с незаконным проникновением в жилище, квалифицируемых по пп. “б”, “в” части второй статьи 158 УК Российской Федерации, наказание судом может быть назначено в пределах санкции данной статьи, то есть не более 6-ти лет лишения свободы, что аналогично применению статьи 40 УК РСФСР. Так, приговором Ленинского районного суда г. Воронежа от 2 июля 1999 года Шульгин С.В. признан виновным по статье 158 части 2 пп. “а, б, в, г” УК Российской Федерации и осужден к трем годам лишения свободы за совершение группой лиц по предварительному сговору с Халеевым А.Н. более 30 краж из квартир жителей г. Воронежа.

В то же время, законодательство многих стран не считает неоднократность совершения правонарушений и имеющуюся у преступника судимость за ранее совершенные преступления квалифицирующими признаками противоправного деяния. Данная позиция представляется совершенно правильной и обоснованной.

Более того, вступив в Совет Европы, Россия должна стремиться к унификации действующего уголовного законодательства. Уголовный закон практически во всех странах с устоявшейся системой правосудия предусматривает совершенно иной принцип. Наказание за каждое совершенное преступление складывается и назначается суммарно в пределах максимально установленных законом сроков (в Испании – до 30 лет лишения свободы, США – многократно больше, в том числе в ряде штатов без ограничения этого срока).

Такой принцип назначения наказания имеет существенное преимущество: уголовные репрессии применяются дифференцированно к разным категориям правонарушителей. Если человек впервые совершает преступление и, соответственно, в этом случае не имеет той степени социальной опасности, какую имеет лицо, совершившее ряд преступлений, то и уголовное наказание он должен понести менее строгое. Совершение же лицом нескольких преступлений (особенно однотипных) говорит о его устойчивых преступных наклонностях и то, что занятие противоправной деятельностью стало для него “профессией”. Это, безусловно, значительно повышает его социальную опасность. Соответственно и уголовная ответственность в отношении данного человека в этом случае должна быть более строгой, а изоляция от общества более длительной.

Следует отметить, что в Уголовном кодексе Российской Федерации (1996 г.) заложен принцип сложения наказаний. Согласно части 1 статьи 69 УК Российской Федерации при совокупности преступлений наказание назначается отдельно за каждое совершенное преступление. При этом максимальное наказание в виде лишения свободы по совокупности преступлений не может быть более 25 лет. Безусловно это прогрессивная норма, однако следующий логический шаг законодателем не сделан и в качестве квалифицирующего признака во многих статьях Кодекса остался признак “неоднократности”. В этом случае, суд, как уже было сказано выше, вынося приговор за совершение, например, 10 квартирных краж, то есть за преступление, предусмотренное пп. “б”, “в” части 2 статьи 158 УК Российской Федерации, должен назначить наказание в пределах санкции этой статьи, то есть не более 6 лет лишения свободы.

Представляется, что такое стало возможным в силу части 1 статьи 17 УК Российской Федерации. Согласно этой правовой норме “совокупностью преступлений признается совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями или частями статьи УК Российской Федерации”, а в приведенном выше приговоре Ленинского районного суда г. Владимира все 30 преступных деяний подсудимого квалифицированы по одной части статьи 158 УК Российской Федерации. То есть, в одной правовой норме (статья 69 УК Российской Федерации) законодатель ввел прогрессивный по сравнению со статьей 40 УК РСФСР принцип сложения наказания при совокупности преступлений, а другой правовой нормой (часть 1 статьи 17 УК Российской Федерации) ограничил сферу применения данного принципа, фактически сведя его на “нет”.

Таким образом применение принципа сложения наказания за каждое совершенное преступное деяние даже при уменьшении санкции за конкретное преступление, что, например, соискатель и предлагает сделать по квалифицированным кражам чужого имущества, позволит применять к лицам, совершившим несколько однородных преступлений, более суровое наказание, изолировать их от общества на более длительный срок, чем лиц, впервые совершивших преступление. Это сделает уголовную политику более понятной и справедливой. Человек, совершивший несколько преступлений, будет понимать, что несет ответственность за каждое деяние, что каждое новое преступление увеличивает срок его возможной принудительной изоляции от общества.

Сказанное позволяет авторомтанту сделать вывод, что в Уголовном кодексе Российской Федерации необходимо отказаться от использования таких квалифицирующих признаков как неоднократность и совершение преступления “лицом, ранее судимым” и “лицом, ранее дважды судимым”. Эти предложения поддержаны Академией управления МВД России. Ее кафедра уголовной политики и организации профилактики преступлений по поручению Следственного комитета при МВД России провела научное исследование указанной проблемы и направила инициатору запроса (соискателю – курсив мой) заключение о необходимости отказаться от использования в УК Российской Федерации неоднократности и судимости в качестве квалифицирующих признаков.

В числе первоочередных в уголовном законодательстве Российской Федерации требуют юридического разрешения вопросы квалификации действий лица при совершении им общественно-опасного деяния совместно с лицами (группой лиц, либо группой лиц по предварительному сговору, либо организованной группой), не подлежащими уголовной ответственности в силу возраста (статья 20 УК Российской Федерации), невменяемости (статья 21) или других исключающих уголовную ответственность обстоятельств, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации, поскольку ни статья 17-1 УК РСФСР, ни статья 35 действующего УК Российской Федерации не содержат конкретной правовой нормы, регулирующей вопросы уголовной ответственности за соучастие в указанных выше случаях.

До последнего времени ни со стороны ученых, ни практиков не было выработано концептуального подхода к проблеме о возможности уголовной ответственности за совершение общественно-опасного деяния в “группе” в случаях, когда умыслом виновного охватывалось то обстоятельство, что с объективной стороны совершение им преступления стало возможным только в результате участия в общественном опасном деянии других лиц, не подлежащих привлечению к уголовной ответственности. Как, например, совершение кражи с проникновением в жилище группой лиц по предварительному сговору, когда один из двух соучастников не достиг 14-ти летнего возраста или является невменяемым. Еще более сложная юридическая ситуация возникает при квалификации, например, действия лица, создавшего организованную группу в целях нападения на граждан и организации, когда один из членов группы в силу указанных обстоятельств (возраста – статья 20 или невменяемости – статья 21 УК Российской Федерации) не подлежит уголовной ответственности.

Не нашел соискатель ответа на этот вопрос и в решениях высшей судебной инстанции – Верховного Суда Российской Федерации, в том числе в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации: от 25 апреля 1995 г. № 5 “О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности”, от 17 января 1997 г. № 1 “О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм”, от 27 мая 1998 г. № 9 “О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами” и от 27 января 1999 г. № 1 “О судебной практике по делам об убийстве” (статья 105 УК Российской Федерации)”.

И только Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2000 г. № 7 “О судебной практике по делам несовершеннолетних” в своем Постановлении разъяснил, что совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста (статья 20 УК Российской Федерации) или невменяемости (статья 21), не создает соучастия. Принятию такого решения предшествовало активное обсуждение проблемы в самом Верховном Суде Российской Федерации и принято оно было при наличии разнополярных точек зрения участников данного Пленума.

По мнению соискателя, Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации в части, что совершение общественно-опасного деяния с использованием лица, не подлежащего привлечению к уголовной ответственности, не образует соучастия в преступлении, вынесено без анализа в полном объеме действующего уголовного законодательства. Такой вывод автору позволяет сделать наличие в Уголовном кодексе Российской Федерации правовой нормы (части второй статьи 33 Кодекса) о том, что исполнителем признается лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных настоящим Кодексом (например, частью четвертой статьи 11 УК Российской Федерации, предусматривающей, что уголовная ответственность дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, разрешается в соответствии с нормами международного права).

Введение в УК Российской Федерации в отличие от УК РСФСР специальной нормы (часть вторая статьи 33), предусматривающий уголовную ответственность исполнителя при использовании им при совершении общественно-опасного деяния лиц, не являющихся субъектом этого преступления, позволяет соискателю сделать вывод о необходимости разработки законодательных предложений о возможности признания в этом случае соучастия в совершении преступления. При этом, по мнению автора настоящей работы , для восполнения в уголовном законе пробела требуется выработать положение, которое четко и недвусмысленно отвечало бы на вопрос каким образом следует квалифицировать действия лица, совершившего общественно-опасное деяния не только посредством использования лиц, не подлежащих уголовной ответственности по указанным выше обстоятельствам, но и соответственно с такими лицами.

В этой связи соискателем предлагается считать такое общественно-опасное деяние, совершенным группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой, исходя из того, что при их совершении умыслом виновного охватывалось указанное выше обстоятельство и что с объективной стороны совершение преступления стало возможным только благодаря тому обстоятельству, что в нем участвовали другие лица (например, 13-ти летний подросток, либо невменяемый, либо другое лицо при обстоятельствах, указанных в Уголовном кодексе).

Авторомтант данное положение предлагает реализовать путем дополнения статьи 35 УК Российской Федерации, предусматривающей понятия совершения преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией), частью восьмой о том, что общественно-опасное деяние, совершенное совместно с другими лицами, не подлежащими уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости и других обстоятельств, предусмотренных настоящим Кодексом, признается преступлением, совершенным группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой.

Принятие данного законопроекта позволит преодолеть остававшуюся на протяжении многих десятилетий в уголовном законодательстве Российской Федерации правовую неопределенность.

Быстро меняющиеся отдельные направления экономической деятельности, активное проникновение преступной среды и организованной преступности в наиболее доходные отрасли экономики России и ряд других обстоятельств требует адекватного реагирования со стороны государства и его уполномоченных органов и внесения ими предложений по совершенствованию законодательства. В процессе исследования автор принимал участие в работе над рядом законопроектов, в том числе в составе рабочей группы Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации второго созыва. Непосредственно соискатель принимал участие в разработке и сопровождении в указанном Комитете проектов федеральных законов “О внесении дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации и дополнений и изменений в статью 126 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР” от 9 июля 1999 года № 158-ФЗ и “О внесении изменений и дополнений в статью 238 Уголовного кодекса Российской Федерации” от 9 июля 1999 года № 157-ФЗ, что подтверждено актом о внедрении от Государственной Думы Российской Федерации.

Введение Законом от 9 июля 1999 года № 158-ФЗ в Уголовный кодекс Российской Федерации статей 171-1 “Производство, приобретение, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции”, 327-1 “Изготовление, сбыт поддельных марок акцизного сбора, специальных марок или знаков соответствия либо их использование” и дополнение статьи 325 УК Российской Федерации в части установления уголовной ответственности за похищение марок акцизного сбора, специальных марок или знаков соответствия, защищенных от подделок, и изменение Законом от 9 июля 1999 года № 157-ФЗ диспозиции части первой статьи 238 УК Российской Федерации, усиливающей уголовную ответственность за нарушение требований безопасности жизни и здоровья потребителей товаров и продукции, направлено на восполнение пробелов в уголовном законодательстве в целях предупреждения и пресечения незаконного оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, что предусмотрено Федеральным законом “О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта и алкогольной продукции” от 7 января 1999 года № 18-ФЗ.

Реализация предложенных соискателем мер по совершенствованию уголовного законодательства будет содействовать не только дифференциации и гуманизации уголовной политики, но и сокращению сроков расследования. Момент совершения преступления будет максимально приближен к моменту назначения наказания за него.

Соответственно будут выполняться одни из основных функций уголовного наказания – воспитательная и предупредительная, а наказание при этом будет предельно индивидуализировано, что позволит в большей степени, чем сегодня обеспечить защиту органами предварительного следствия конституционных прав и свобод человека и гражданина.

3.3. Совершенствование ведомственного нормативно-правового регулирования организации деятельности органов предварительного следствия как условие защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина

Существенное значение в реализации органами предварительного следствия законодательных норм о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина имеет ведомственное нормативно-правовое регулирование. Это обусловлено рядом обстоятельств, наиболее существенными из которых являются следующие.

Во-первых, уголовно-процессуальное законодательство не регулирует всех аспектов деятельности следователя, что вызывает потребность в дальнейшем развитии ведомственной нормативно-правовой базы.

Во-вторых, вопросы, связанные со структурным построением и организационно-управленческим обеспечением деятельности органов предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации в настоящее время регулируются, в основном, ведомственными нормативными правовыми актами.

В-третьих, ведомственными нормативными правовыми актами регламентируются вопросы организации непосредственного взаимодействия органов дознания и предварительного следствия, особенно на стадии возбуждения уголовного дела.

В-четвертых, ведомственными нормативными правовыми актами регламентируется и такая важная форма организации взаимодействия служб, как создание следственно-оперативных групп (бригад) в рамках одного ведомства, а также межведомственных следственно-оперативных групп (бригад).

В-пятых, на основании ведомственных нормативных правовых актов сегодня также регулируются и такие вопросы, как порядок изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами, единый учет преступлений и ряд других вопросов, связанных с организационным обеспечением органами расследования соблюдения прав и свобод человека и гражданина.

Анализируя состояние ведомственного нормативно-правового регулирования деятельности органов предварительного следствия, автор полагает необходимым выделить в течение последнего десятилетия три основных периода, соответствующие основным этапам реформирования органов предварительного следствия в 1989-2000 гг.: первый – с 1989 по 1993 гг., второй – с 1994-1997 гг. и третий – с 1998 по настоящее время.

Характеризуя эффективность мер нормативно-правового характера, принятых в 1989-1993 гг. в целях обеспечения деятельности следственного аппарата в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее Министерство – курсив автора), автор отмечает, что шаги Министерства по формированию нормативно-правовой базы и определению оптимальной структуры следственного аппарата оказались недостаточно эффективными. Нормативно-правовой составляющей деятельности органов предварительного следствия в этот период являлись:

приказ МВД СССР от 24 июля 1989 года № 145 “О некоторых мерах по совершенствованию деятельности следственного аппарата органов внутренних дел и материального стимулирования его работников”, в числе которых было предусмотрено повышение, включительно до звена горрайлинорганов внутренних дел, статуса руководителей следственных подразделений до уровня заместителей министров внутренних дел, начальников главных управлений, управлений (отделов) внутренних дел;

приказ МВД России от 8 февраля 1992 года № 28 о создании во исполнение постановления Правительства Российской Федерации от 29 января 1992 года № 50 “Вопросы Министерства внутренних дел Российской Федерации” Следственного комитета Министерства внутренних дел Российской Федерации;

приказ МВД России от 15 июня 1992 года № 197 “О неотложных мерах по улучшению деятельности следственных аппаратов органов внутренних дел”, утвердивший типовую структуру следственных аппаратов и инструкцию об организации деятельности следственных подразделений органов внутренних дел.

Недостаточными также оказались усилия по обеспечению расследования уголовных дел в отношении организованных преступных групп созданными в соответствии с приказом МВД России от 18 июня 1992 года при МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации и УВД на транспорте следственными подразделениями. Сформулированные в приказе меры по совершенствованию системы подразделений органов внутренних дел Российской Федерации по борьбе с организованной преступностью и коррупцией и организации их деятельности не могли обеспечить защиту органами предварительного следствия конституционных прав и свобод человека и гражданина, поскольку созданные специализированные следственные отделы в определенной степени оказались в административном подчинении соответствующих подразделений по борьбе с организованной преступностью.

В период второго этапа (с 1994 по 1997 гг.) были учтены имеющиеся недостатки и предприняты дополнительные усилия, направленные, в первую очередь, на совершенствование нормативно-правовой базы организации расследования и раскрытия преступлений.

В соответствии с приказом МВД России от 8 апреля 1994 года № 107 “О дополнительных мерах по укреплению органов внутренних дел” при Следственном комитете МВД России, при МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации, УВД на транспорте были созданы управления (отделы) по расследованию организованной преступной деятельности, в состав которых вошли указанные выше специализированные следственные отделы по расследованию дел о преступлениях, совершаемых организованными преступными группами.

Значительно обновилась нормативная правовая база, регулировавшая вопросы взаимодействия следствия со службами милиции. В 1996 году был разработан проект приказа МВД России от 20 июня 1996 года № 334, которым утверждена Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений*. В этом приказе соискателем дано определение следственно-оперативных групп (далее – СОГ) и их виды, установлен порядок образования СОГ, деятельности и руководства ими, сформулированы стоящие перед следственно-оперативными группами задачи и определены их функции как на стадии возбуждения уголовного дела, так и на всех последующих этапах предварительного расследования.

Совершенствованию нормативно-правового обеспечения деятельности следственных аппаратов органов внутренних дел способствовало рассмотрение 26 августа 1997 года данного вопроса на коллегии МВД России, выработавшей меры по повышению уровня законности в деятельности следователей, обеспечению взаимодействия следствия со службами милиции и ряд иных.

В целях реализации Следственным комитетом МВД России функции обеспечения нормативно-правового регулирования деятельности органов предварительного следствия приказом МВД России от 30 апреля 1997 г. № 264 в составе Следственного комитета было создано информационно-аналитическое управление, в структуре которого предусмотрен отдел нормативно-правовой работы. На него возложена разработка и рассмотрение проектов федеральных законов и ведомственных нормативных правовых актов, регулирующих деятельность следователей органов внутренних дел. Всего отделом в 1998-2000 гг. рассмотрено около 150 проектов федеральных законов и свыше 200 – иных нормативных правовых актов.

Наиболее эффективные меры по совершенствованию нормативно-правового регулирования деятельности органов предварительного следствия по защите конституционных прав и свобод человека и гражданина были приняты в период 1998-2000 гг.

Издание Указа Президента Российской Федерации от 23 ноября 1998 года № 1422 “О мерах по совершенствованию организации предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации” явилось предпосылкой для укрепления правовой основы дальнейшего развития следственного аппарата органов внутренних дел и реализации Концепции судебной реформы в Российской Федерации и Концепции развития органов внутренних дел и внутренних войск МВД России (на период до 2005 года).

Указ впервые установил нормативно-правовой статус органов предварительного следствия в системе Министерства и дал их перечень: Следственный комитет, главные следственные управления, следственные управления (отделы) при органах внутренних дел субъектов Российской Федерации, следственные управления (отделы, отделения, группы) при органах внутренних дел на территории субъекта Российской Федерации, в закрытых административно-территориальных образованиях, на объектах транспорта, особо важных и режимных объектах (пункт 4 утвержденного данным Указом Положения об органах предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации).

Повышен до главных следственных управлений статус следственных управлений при ГУВД и двух МВД (на сегодня – Татарстан и Башкортостан) субъектов Российской Федерации (п. 12 Положения). Изменен также порядок назначения руководителей органов предварительного следствия. Согласно п. 12 Положения заместители министров внутренних дел, начальников главных управлений (управлений) внутренних дел субъектов Российской Федерации, начальников управлений внутренних дел на транспорте, на особо важных и режимных объектах – начальники главных следственных управлений, следственных управлений (отделов) назначаются на должность и освобождаются от должности Министром внутренних дел Российской Федерации по представлению заместителя Министра – начальника Следственного комитета при МВД России. Кроме того, начальники следственных групп при органах внутренних дел на территории субъекта Федерации, на объектах транспорта и режимных объектах приобрели статус заместителей начальников отделов внутренних дел (пункт 13 Положения).

Во исполнение Указа Президента Российской Федерации от 23 ноября 1998 года № 1422 Министерством издан ряд ведомственных нормативных правовых актов, согласно которым в течение 1999-2000 гг. осуществлены значительные организационно-штатные мероприятия, направленные на совершенствование деятельности органов предварительного следствия, повышение их статуса и роли руководителей как на уровне МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации, УВД на транспорте и режимных объектах, так и в звене горрайлинорганов внутренних дел.

Дата публикации: 08.04.2002