Россия, провозгласив себя в соответствии с принятой 12 декабря 1993 года всенародным голосованием Конституцией Российской Федерации демократическим правовым государством, заявила тем самым о своих намерениях продвигаться в направлении развития мировой цивилизации, исходя из признания человеческой личности ее прав и свобод высшей ценностью в обществе и государстве. А наиболее ощутимо они затрагиваются в такой сфере государственной деятельности, как уголовное судопроизводство.

Право, выполняя социальную функцию регулятора общественных отношений, имеет смысл и ценность для личности, общества и государства лишь тогда, когда осуществляется в реальной действительности. Главное назначение норм права состоит в том, что они помогают определить содержание права и тем самым способствуют его функционированию и реализации. Лишь в движении права от возможности к действительности, в воплощении правовых предписаний в реальных поступках и действиях людей обнаруживается его назначение, действенность и эффективность.

Право является преобразовательной силой не само по себе, а в процессе его воздействия на развитие социальной действительности, в переходе в эту действительность, в регулировании и изменении различных ее сторон. В этом состоит его социальный смысл и ценность. Поэтому формирование в Российской Федерации правового государства предполагает не только наличие широко разветвленной системы нового законодательства, но и необходимость последовательного упрочения законности и правопорядка, что и является следствием надлежащей реализации права как гражданами, так и государственными органами и их должностными лицами.

Давая определение реализации норм права, В.В. Лазарев отмечает, что “реализация правовых норм – это такое поведение субъектов права, в котором воплощаются предписания правовых норм (правомерное поведение), практическая деятельность людей по осуществлению прав и выполнению юридических обязанностей. Иными словами, это воплощение в поступках людей тех требований, которые в общей форме выражены в нормах права. Реализация права есть непосредственный результат правового регулирования, конкретное его проявление”.

И.П. Левченко при определении данного понятия смещает акцент к практической, непосредственной стороне реализации права, говоря, что “под реализацией права следует понимать фактическое осуществление субъектами права предписаний, которые содержатся в правовой норме”.

В переводе с латинского реализация - realis - вещественный – означает осуществление (чего-либо), проведение в жизнь (какого-либо плана, проекта, идеи). С учетом этой формулировки, применительно к досудебному производству, под реализацией органами предварительного следствия законодательных норм права о защите прав личности в уголовном судопроизводстве соискатель имеет ввиду процессы законодательствования и такое поведение должностных лиц и граждан, в том числе участников уголовного процесса, которое заключается соответственно в неукоснительном соблюдении, исполнении, использовании и применении ими, как субъектами права, предписаний правовых норм о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина в ходе судебного производства.

А необходимым условием реализации органами предварительного следствия правовых норм о защите прав личности в уголовном процессе является разработка и создание единого уголовно-процессуального, уголовно-правового, организационно-управленческого механизма их обеспечения. Он должен включать в себя основанные на законе и подзаконных актах научно-правовые установления, научно-обоснованные организационные и методические рекомендации и практические меры, обеспечивающие эффективность соотношения защиты конституционных прав личности и их ограничения в осуществляемой правоохранительными органами деятельности по раскрытию и расследованию преступлений. Их значение заключается в том, что эти средства и методы являются одним из элементов общей системы защиты прав и законных интересов участников уголовного процесса.

Прежде, чем перейти к освещению роли органов предварительного следствия в защите конституционных прав и свобод человека и гражданина представляется необходимым дать их перечень и краткую характеристику в том аспекте, как они изложены непосредственно в Конституции Российской Федерации.

К основным фундаментальным правам человека, которые через надлежащее применение уголовно-процессуального законодательства и другие нормативные правовые акты подлежат непосредственной защите органами предварительного следствия, Конституция Российской Федерации относит:

право на жизнь (статья 20);
право на свободу и личную неприкосновенность (статья 22);
право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (часть 1 статьи 23);
право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (часть 2 статьи 23);
право на получение от государственных органов информации, непосредственно затрагивающей права и свободы гражданина (статья 24);
право на неприкосновенность жилища (статья 25);
право на свободу передвижения, выбор места своего пребывания и жительства (часть 1 статьи 27);
право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование (статья 31);
право на судебную защиту, в том числе в межгосударственных органах (части первая и третья статьи 46);
право на получение квалифицированной юридической помощи (часть первая статьи 48);
право обвиняемого считаться невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (часть 1 статьи 49);
право обвиняемого не доказывать свою невиновность и толкование в его пользу неустранимых сомнений (части вторая и третья статьи 49);
право не свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников (часть первая статьи 51);
право потерпевшего на охрану законом от преступлений и злоупотреблений властью и компенсацию причиненного ущерба (статья 52);
право на применение закона, смягчающего или устраняющего ответственность и запрет на применение органами предварительного следствия законов, устанавливающих или отягчающих ответственность (части первая и вторая статьи 54).

Одновременно в Конституции Российской Федерации предусмотрен механизм реализации прав и свобод человека и гражданина. К числу наиболее важных конституционных установлений, его определяющих, относятся:

неотчуждаемость прав и свобод человека (часть вторая статьи 17);
признание прав и свобод человека и гражданина непосредственно действующими (статья 18);
равенство всех перед законом и судом (часть первая статьи 19);
судебный порядок ограничения прав на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых телеграфных и иных сообщений (часть вторая статьи 23) и защиты жилища (статья 25), а также применения к гражданину ареста, заключение под стражу, содержания под стражей и задержания гражданина на срок не более 48 часов (часть вторая статьи 22) с учетом части второй статьи 6 второго раздела Конституции Российской Федерации о том, что до приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствие с положениями настоящей Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления;
возможность обжалования решения и действия (или бездействия) органов государственной власти и должностных лиц в суд (часть вторая статьи 46);
запрет на использование доказательств, полученных с нарушением федерального законодательства (часть вторая статьи 50);
обеспечение прав и свобод человека и гражданина правосудием (статья 18) и доступа потерпевших к правосудию (статья 52);
гарантированность государством прав и свобод человека и гражданина (части первая статей 17 и 45) с учетом требований Конституции Российской Федерации, что их осуществление не должно нарушать права и свободы других лиц (часть третья статьи 17), а также возможность их ограничения федеральным законом в оговоренных Конституцией статьях (часть третья статьи 55);
запрет на высылку за пределы Российской Федерации или выдачу гражданина Российской Федерации другому государству (часть первая статьи 61);
изложенные права и свободы человека и гражданина составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации и они не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном Конституцией (статья 64).

В процессе обеспечения прав и свобод человека и гражданина необходимо учитывать, что при реализации органами расследования законодательных норм о защите прав и законных интересов участников уголовного процесса возникают противоречия, обусловленные различными интересами субъектов этих прав, других лиц, общества и государства в целом. В силу этого возникает, как справедливо замечает В.М. Шматов необходимость “определения пределов основных прав, условий их реализации и механизма разрешения конфликта”. Это является, с одной стороны, объективной потребностью функционирования общества и выполнения в этих целях государством своей функции по защите прав и свобод человека и гражданина, а с другой стороны, возможностью их обеспечения в интересах каждой личности.

Существенное значение в этом контексте имеет конституционный критерий соотношения этих интересов, изложенный в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации о том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать прав и свобод других лиц. Эта конституционная норма адресована, во-первых, законодателю и о проблемах ее решения в виде предложений по совершенствованию отдельных норм уголовно-процессуального и уголовного законодательства будет изложено в последующих разделах настоящей работы ; во-вторых, непосредственно органам предварительного следствия как правоприменителю и, в-третьих, гражданам, чьи права и свободы правоприменитель вынужден ограничивать на стадии предварительного расследования.

Говоря о соотношении интересов и прав участников уголовного процесса, автор вынужден констатировать, что положения статей 1, 2, 7 Всеобщей декларации прав человека призваны одинаково охранять как права личности, совершившей преступление, права личности, ставшей жертвой преступления, так и интересы общества и в целом государства, выступающего в качестве инструмента, реализующего государственную функцию защиты прав личности и общества.

Однако в ходе проводимой в России судебно-правовой реформы под эгидой защиты прав человека, как справедливо отмечает С.П. Ефимичев, в этом направлении допускаются неоправданные просчеты. “Принимаются законодательные акты, обеспечивающие не только защиту прав личности, совершившей преступление, но и позволяющие этой личности уйти от уголовной ответственности за совершение преступления. И, следовательно, права жертвы преступления и интересы общества остаются незащищенными”.

Часть 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации в целях обеспечения конституционного соотношения прав и свобод установила универсальный (в смысле распространения его на деятельность законодательной, исполнительной и судебной властей) принцип, заключающийся в том, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

И второй аспект, предусматривающий ограничение конституционных прав и свобод человека и гражданина, заключается в том, что в соответствии с частью 1 статьи 56 Конституции Российской Федерации в условиях чрезвычайного положения для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным конституционным законом могут устанавливаться отдельные ограничения прав и свобод с указанием пределов и сроков их действия.

Одновременно часть 3 данной статьи устанавливает, что не подлежат ограничению (даже в условиях чрезвычайного положения - курсив автора) права и свободы, предусматривающие их судебную защиту (статья 46), судебный порядок рассмотрения уголовного дела (статья 47), гарантии права на защиту (статья 48), положение обвиняемого в досудебном производстве (статья 49), право не свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников (статья 51) и ряд других прав личности (статьи 50, 52, 53, 54 Конституции), реализация которых в уголовном процессе возложена на органы расследования.

В то же время в условиях чрезвычайного положения органами предварительного следствия могут быть, согласно конкретным нормам Конституции Российской Федерации, ограничены такие права и свободы человека и гражданина, как задержание, арест и заключение под стражу (статья 22), тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (часть 2 статьи 23), неприкосновенность жилища (статья 25 Конституции Российской Федерации).

Анализ конституционных норм о правах и свободах человека и гражданина позволяет сделать вывод, что их реализация, кроме гарантированности судебной защиты в соответствии с Конституцией Российской Федерации, должна обеспечиваться путем создания государством механизма, предоставляющего гражданам возможность обратиться с заявлением о совершенном преступлении в правоохранительные органы и одновременно безопасность их участия в уголовном судопроизводстве. О проблемах реализации последнего обстоятельства подробно указывает Л.В. Брусницын в своей работе о правовом обеспечении безопасности лиц, содействующих правосудию.

С учетом этого соискатель особое внимание уделил проблеме обращения граждан в компетентные органы с заявлениями о совершенном преступлении. Современное состояние в этой области свидетельствует об отсутствии в государстве всех необходимых правовых средств, предоставляющих гражданину действительную внутреннюю свободу выбора при решении вопроса о том, прибегать ли ему к судебной защите прав (по делам частного или частно-публичного обвинения), либо использовать предоставленные ему законом процессуальные права в ходе осуществляемого государством с участием принципа публичности уголовного судопроизводства.

Проведенный в ходе исследования анализ правоприменительной практики, научных публикаций позволяет автору констатировать, что такие важнейшие конституционные права человека и гражданина как обеспечение государством его доступа к правосудию, так же как и система мер безопасности лиц, содействующих правосудию, не имеют до настоящего времени необходимых в полном объеме отраслевых гарантий, несмотря на то, что государство в лице Президента Российской Федерации возложило на себя роль гаранта данного конституционного права (часть вторая статьи 80 Конституции Российской Федерации). На недостаточность этих гарантий российские процессуалисты неоднократно обращали внимание. И по мнению специалистов в области права, которых соискатель целиком поддерживает, основной упор в решении этой проблемы должен быть перенесен в сферу уголовно-процессуального законодательства.

Приведенные конституционные установления о защите прав личности в уголовном судопроизводстве предопределяют наиболее принципиальные положения, относящиеся к сфере борьбы с преступностью, и механизм обеспечения органами предварительного следствия прав и свобод человека и гражданина при осуществлении правосудия. Почему именно следствия? Потому, что в соответствии со сложившейся в России системой уголовного судопроизводства допущенные в ходе предварительного расследования процессуальные ошибки и нарушения прав и свобод человека и гражданина восполнить в ходе судебного разбирательства не всегда представляется возможным, о чем автор неоднократно высказывался, в том числе на научно-практических конференциях и международных семинарах.

И даже если суд сможет исправить допущенную органом расследования ошибку, то для этого требуется, нередко, весьма длительный срок, исчисляемый иногда годами. И таких следственных ошибок, процессуальных нарушений ежегодно допускается значительное количество, которое только по официальной государственной статистике выражается в тысячах граждан, реабилитированных в ходе предварительного расследования, оправданных судами, значительная часть из которых содержались под стражей, что проиллюстрировано приведенными ниже в таблице статистическими данными.

И сегодня часть этих нарушений уже стала предметом рассмотрения в Европейском Суде по правам человека, который приступил к рассмотрению обращений российских граждан о нарушении их конституционных прав и свобод. На 1 апреля 2001 года общее число таких обращений достигло 4 тысяч (по данным Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека). В их числе - иск к Российской Федерации жителя Магаданской области Калашникова о нарушении “разумных” сроков рассмотрения уголовного дела и ненадлежащих условиях содержания его под стражей в следственном изоляторе г. Магадана, поданный им в Страсбургский суд по правам человека в связи с тем, что данный гражданин более четырех лет в период расследования уголовного дела о мошенничестве и его рассмотрения в Магаданском городском суде содержался под стражей.

Таблица 1

Число граждан, реабилитированных в ходе предварительного расследования или оправданных судами

		1998	1999	2000
Число граждан, реабилитированных в ходе досудебного расследования (всего)		5 711	4 778	4 359
В том числе по делам	След. МВД	2 400	2 020	1 656
	Органов дознания	1 038	837	771
	След. прокур.	2 035	1 771	1 766
	След. ФСНП	238	150	166
Число оправданных граждан (всего)		2 263	2 645	2 567
В том числе по делам	След. МВД	998	1268	1 163
	Органов дознания	672	651	641
	След. прокур.	569	680	702
	След. ФСНП	24	46	61
Из реабилитированных и оправданных содержалось под стражей (всего)		2648	2407	2285
В том числе по делам	След. МВД	1 189	1 115	986
	Органов дознания	84	60	48
	След. прокур.	1 770	1 262	1 244
	След. ФСНП	5	10	7

Говоря о реализации органами предварительного следствия законодательных норм о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина, автор считает необходимым отметить в данной проблеме ряд концептуальных положений, о которых пойдет речь в настоящем исследовании. В их числе: а) переход от декларативности провозглашенных в ряде нормативных правовых актов прав и свобод человека и гражданина к их реальному обеспечению, в том числе путем оптимизации законодателем институтов и норм уголовного и уголовно-процессуального права, гарантирующих соблюдение этих прав; б) совершенствование механизма обеспечения в ходе досудебного производства прав участников уголовного процесса при реализации органами предварительного следствия норм процессуального и материального права путем повышения уровня процессуального контроля, прокурорского надзора и судебного контроля при одновременном обеспечении процессуальной самостоятельности следователя; в) оптимизация организационно-управленческой деятельности и ведомственного нормативного правового регулирования органов предварительного следствия в целях реализации ими правовых норм о защите прав личности.

В изучении проблемы реализации органами предварительного следствия законодательных норм о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина важное место занимает исторический аспект. Соискатель констатирует, что защита прав и законных интересов участников уголовного процесса в советское время осуществлялась с учетом “юридического приоритета общественных отношений” через механизм ограничения прав и свобод личности, как это отмечали в своих работах в последние годы И.Л. Петрухин, И.В. Ростовщиков, В.С. Шадрин, В.М. Шматов и ряд других ученых.

Как в теории уголовного процесса, так и в практической деятельности органов предварительного следствия был возведен практически в абсолют приоритет защиты государственных и общественных интересов перед правами гражданина и конкретной личности. Эта была официальная позиция государства, которая нашла свое непосредственное выражение как в Конституции СССР (1977 г.), в тексте которой основные права, свободы граждан размещены в Главе 7 после изложения положений о политической и экономической системах, социальном развитии и культуре и ряда других, так и в Конституции РСФСР (1978 г.), где основные права и свободы человека перечислены в статьях 52, 53, 54, 55, 56 Главы 6.

Аналогичный принцип “вторичности” перед государством прав и свобод личности получил свое официальное закрепление и в Уголовном кодексе РСФСР (1960 г.), особенная часть которого начиналась с норм, устанавливающих уголовную ответственность за государственные преступления (ст.ст. 64-88²), затем были расположены правовые нормы о преступлениях против социалистической собственности (ст.ст. 89-101). И лишь третья глава Особенной части Уголовного кодекса РСФСР содержала уголовно-правовые нормы, предусматривающие уголовную ответственность за преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности (ст.ст. 102-131).

Позиция государства о приоритетности своих интересов перед правами личности нашла свое непосредственное выражение и в нормах уголовно-процессуального законодательства, допускающих, например, до 1972 года участие защитника на стадии предварительного следствия только с момента объявления обвиняемому об окончании предварительного следствия и предъявления ему для ознакомления всего производства по делу (ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР). И лишь с 1 июля 1972 года защитник получил право участия в деле с момента предъявления обвинения. До 1983 года законодательство не предусматривало возможность освобождения обвиняемого полностью или частично от оплаты юридической помощи по уголовным делам. Включительно до 1992 года действовали уголовно-процессуальные нормы, ограничивающие участие защитника при задержании подозреваемого и применении к нему меры пресечения, до момента предъявления обвинения, а при производстве дознания защитник вообще не участвовал (п. 1 ч. 2 ст. 120 УПК РСФСР). Естественно, что аналогичным образом складывалась и практика реализации органами предварительного следствия уголовно-процессуального законодательства по соблюдению прав и свобод человека и гражданина.

Давая характеристику соотношения прав участников уголовного процесса и общественных интересов, В.С. Шадрин писал: “По общему правилу личные интересы признавались заслуживающими удовлетворения и поэтому закреплялись в уголовно-процессуальном законе в виде так или иначе гарантируемых субъективных прав, если они соответствовали общественным интересам или не противоречили им. Иные личные интересы законом не признавались и, соответственно, никакой защитой со стороны государства не обеспечивались”.

Еще более негативно о соблюдении прав и свобод человека и гражданина по действующему уголовно-процессуальному законодательству высказывались российские процессуалисты Ларин А.М. и Савицкий В.М. Первый писал: “Положение личности в уголовном процессе обоснованно рассматривается как пробный камень гуманности существующего политического режима”, а В.М. Савицкий отмечал, что “политический режим России времен советской власти не очень жаловал личность, что не могло не отразиться на направленности и содержании уголовного процесса. Сформировавшийся в те годы он еще во многом сохранил себя в действующем уголовно-процессуальном законодательстве и практике его применения”.

Все это позволяет соискателю сделать вывод, что в уголовно-процессуальном законодательстве и, соответственно, в деятельности органов предварительного следствия превалировало признание правомерности тех ограничений прав и свобод человека и гражданина, которые были необходимы для достижения цели защиты, в первую очередь, государственных и общественных интересов, и лишь только затем - конкретной личности, как участника уголовного процесса.

Происшедшие в 90-х годах социально-экономические, политические, правовые преобразования в обществе в целом и в соотношении интересов личности и общества в частности позволяют правоохранительным и судебным органам более реально обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина, а непосредственно в уголовном судопроизводстве - законных прав и интересов всех участников уголовного процесса.

В значительной степени этому процессу способствовало одобрение 24 октября 1991 года Верховным Советом РСФСР представленной Президентом России Концепции судебной реформы в Российской Федерации, одной из главных задач которой, как отмечено в Постановлении Верховного Совета РСФСР “О концепции судебной реформы в РСФСР”, явилась “защита и неуклонное соблюдение основных прав и свобод человека, конституционных прав граждан в судопроизводстве”. В числе ключевых проблем Концепция в разделе “Уголовный процесс” обозначила соблюдение гарантий прав личности. Соответственно, подавляющее большинство предлагаемых в ней нововведений направлено на обеспечение прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве.

В числе новелл Концепция судебной реформы предусматривает: а) признание права заявителя, потерпевшего, их представителей и так называемого “лица, совершившего деяние, содержащее признаки преступления” знакомиться с материалами уголовного дела в случае его прекращения, а также иными материалами, по которым принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела; б) возможность делать выписки и снимать копии с отказных материалов; в) разрешение копирования постановлений следователя, протоколов всех следственных действий, в которых эти лица участвовали, и ряд других мер, что в дальнейшем было частично внесено в нормы Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и в полном объеме надлежит реализовать в проекте УПК Российской Федерации.

Принятая Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 года Декларация прав и свобод человека и гражданина признала права и свободы человека, его честь и достоинство как высшую ценность общества и государства. Этим самым была определена ориентация развития российского законодательства, в том числе уголовно-процессуальных норм в части его приведения в соответствие с общепризнанными международным сообществом стандартами в области прав и свобод человека.

Обеспечивая этот принцип, часть первая статьи 17 Конституции Российской Федерации установила, что в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепринятым принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

Более того, в статье второй Конституции Российской Федерации прямо записано, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

А обеспечение прав и свобод человека и гражданина, как справедливо отмечал Ф.М. Рудинский, - является одной из основных конституционных задач правоохранительных органов и их составляющей – органов предварительного следствия и, соответственно, каждого конкретного следователя. Однако несмотря “на наличие у следователя обязанности обеспечить осуществление предоставленных гражданам процессуальных прав, составляющих характерную черту правоотношений, складывающихся между ним и гражданами в уголовном процессе, как необходимое условие реальности этих прав”, в настоящее время нет никаких оснований преувеличивать возможности следователей в этой деятельности, о чем свидетельствуют многочисленные публикации по этой проблеме.

Анализ конкретных правовых норм действующего уголовно-процессуального законодательства и проекта УПК Российской Федерации свидетельствует, что достаточных полномочий по обеспечению прав и свобод человека и гражданина следователь пока не имеет. Между тем, как отмечал Н.И. Кулагин, только “получивший процессуальную независимость, … и обладающий правовым иммунитетом и полномочиями следователь качественнее осуществит возложенные на него функции, что поможет эффективнее защитить права и законные интересы потерпевших от преступлений, а также тех лиц, которые их совершили”.

Дата публикации: 08.04.2002